Армадэль, или Проклятие имени

Я готов так же, как и вы, помириться с вами, но хотя сознаюсь, что вы истратились на меня когда-то, я не могу тратить на вас. Мы должны условиться, что вы будете платить за все издержки по этим справкам. Нам, может быть, придется привлечь женщин, служащих в нашей конторе, если ваша дама слишком хитра или слишком хороша собой, для того чтоб за ней мог наблюдать мужчина. Надо будет нанимать извозчиков, платить на почту за письма, ходить в театры, если она серьезного характера и ходит в церковь слушать наших популярных проповедников, и тому подобное. Мои услуги вы будете иметь даром, но я не могу тратиться на вас.

Только помните это, и все получится по-вашему. Мы забудем прошлое.

Ваш любящий сынДжэмс Бэшуд».В восторге, что наконец к нему пришла помощь, отец приложил к губам довольно гнусное письмо сына.

– Мой добрый мальчик! – нежно прошептал он. – Мой милый, добрый мальчик!"

"Он отложил письмо и погрузился в тревожный поток мыслей. Следующий вопрос, который предстояло решить, был очень важный – вопрос времени. Педгифт сказал Бэшуду, что мисс Гуилт может быть обвенчана через две недели. Один день из четырнадцати уже прошел, а другой проходил.

Бэшуд нетерпеливо ударил рукой по столу, спрашивая себя: как скоро недостаток в деньгах принудит Аллана написать к нему из Лондона?

– Завтра? – спрашивал он себя. – Или послезавтра?

Завтра прошло, и ничего не случилось. Настал следующий день, и пришло письмо – деловое, как он ожидал, о деньгах, как он ожидал, а в постскриптуме стоял адрес, кончавшийся словами: «Можете рассчитывать, что я останусь здесь до дальнейшего уведомления».

Бэшуд свободно вздохнул и тотчас начал, хотя до поезда, отправлявшегося в Лондон, оставалось еще два часа, укладывать свои вещи в дорожный мешок.

Последняя положенная им вещь был голубой атласный галстук.

– Она любит яркие цвета, – сказал он, – и, может быть, еще увидит меня в этом галстуке.

Глава XIV

Дневник мисс Гуилт

Лондон, 28 июля, понедельник вечером.

Я едва в состоянии держать голову – так я устала! Но в моем положении я не смею полагаться на память. Прежде чем лягу спать, я должна, по обыкновению, записать события этого дня.

До сих пор счастливый оборот событий в мою пользу (долго не было такого оборота) продолжается, по-видимому.

Я успела принудить Армадэля – грубияна надо было принудить! – уехать из Торп-Эмброза в Лондон в одном вагоне со мной на глазах всех бывших на станции. Много было сплетников, и все вытаращили на нас глаза, и, очевидно, все сделали заключения. Или я не знаю Торп-Эмброза, или теперь там ходят разные толки о мистере Армадэле и мисс Гуилт.

Мне было немного трудно с ним первые полчаса. Кондуктор (чудесный человек! я была так ему благодарна!) запер нас вдвоем, ожидая за это получить полкроны.