Армадэль, или Проклятие имени

Рано утром я написала к Мидуинтеру, что он найдет меня здесь в три часа. Сделав это, я посвятила утро двум делам. Об одном едва ли стоит упоминать: я пошла занять денег под заклад часов и цепочки. Я получила больше, чем ожидала, и более (даже если я куплю себе два дешевых летних платья), чем я истрачу до свадьбы.

Другое дело было гораздо серьезнее; оно привело меня в контору стряпчего.

Я хорошо сознавала вчера вечером (хотя слишком была утомлена, чтобы записать это в моем дневнике), что не смогу увидеться с Мидуинтером сегодня, не сделав вид, по крайней мере, что я откровенно расскажу ему о своей жизни.

Исключая одного необходимого соображения, которого я должна стараться не забывать, я нисколько не затрудняюсь выдумать ему историю, какая мне вздумается, потому что до сих пор я никому не рассказывала никаких историй о себе. Мидуинтер уехал в Лондон прежде, чем появилась возможность вести разговоры на эту тему. Что касается Мильроев (предоставив им необходимую аттестацию), я, к счастью, смогла уклониться от всех вопросов, относившихся собственно ко мне самой. Наконец, когда я старалась помириться с Армадэлем на дорожке перед домом, он имел глупость великодушничать и не позволил мне защищать мою репутацию. Тогда я выразила сожаление о том, что вышла из себя и угрожала мисс Мильрой, и приняла его уверение, что моя воспитанница никогда не имела намерения сделать мне вред, он был слишком великодушен, чтоб услышать хоть слово о моих собственных делах. Таким образом, я не связана никакими уверениями и могу рассказать какую захочу историю, – с единственной помехой, о которой я уже упоминала. Что бы ни придумала я, необходимо сохранить роль, в которой я приехала в Торп-Эмброз, потому что с той известностью, которой пользуется мое другое имя, мне ничего другого не остается, как обвенчаться с Мидуинтером под моим девическим именем – мисс Гуилт.

Это-то соображение и привело меня в контору стряпчего. Я чувствовала, что должна узнать, прежде чем увижусь с Мидуинтером, какие неприятные обстоятельства могут последовать в случае замужества вдовы, если она скроет свое вдовье имя."

"Не зная никакого другого юриста, на которого я могла бы положиться, я смело пошла к тому, который защищал меня в то ужасное прошлое время моей жизни, о котором я имею больше причин чем прежде стараться не вспоминать теперь.

Он был удивлен и, как я ясно увидела, вовсе не рад меня видеть. Не успела я раскрыть рот, как он уже выразил надежду, что я опять (он сделал сильное ударение на этом слове) не пришла советоваться с ним о себе. Я поняла намек и сделала вид, будто пришла спросить для очень удобного лица в подобных случаях – отсутствующей приятельницы. Стряпчий, очевидно, понял все, но он очень хитро обратил в свою пользу «мою приятельницу».