Армадэль, или Проклятие имени

В эту поездку я должна отправиться с ним как его жена.

Относительно брака нет никакого затруднения. Все получается так легко, что я начинаю опасаться какого-нибудь несчастья. Предложение держать наш брак в тайне – что мне затруднительно было бы сделать – сделал он. Так как Мидуинтер женится на мне под своим собственным именем – именем, которое он скрывал от всех, кроме меня и Брока, – он не хочет, чтоб на брачной церемонии присутствовал кто-нибудь из тех, кто его знает, его друг Армадэль в первую очередь. Мидуинтер уже в Лондоне неделю.

В конце следующей недели он предлагает получить разрешение и обвенчаться в церкви, находящейся в приходе, в котором расположена и гостиница. Это единственные необходимые формальности. Мне стоит только сказать «да» (он уверил меня) и не испытывать беспокойства о будущем. Я сказала «да» с таким страшным беспокойством о будущем, что испугалась, как бы он этого не увидел. Какие волшебные минуты последовали за этим, когда он шептал мне слова восхищения, а я спрятала лицо на груди его!

Я скоро опомнилась, заговорила с ним об Армадэле, имея свои причины знать, о чем они говорили между собой после того, как я оставила их вчера.

Тон, которым Мидуинтер отвечал, показывал, что он говорил очень сдержанно, не желая полностью раскрывать признания своего друга. Задолго до того, как он закончил, я поняла, в чем заключалось это признание. Армадэль советовался с ним (именно, как я ожидала) насчет побега. Хотя, кажется, Мидуинтер был против того, чтоб увезти девушку тайно, но, по-видимому из деликатности, не очень отговаривал, вспомнив (несмотря на огромную разницу в обстоятельствах), что он сам собирается жениться тайно.

Я поняла, по крайней мере, что его слова произвели мало действия и что Армадэль уже исполнил свое нелепое намерение посоветоваться с главным клерком в конторе его лондонских нотариусов.

Рассказав это, Мидуинтер задал вопрос, который, как я ожидала, он должен был задать раньше или позже. Он спросил: буду ли возражать я тому, чтоб о нашей помолвке он под строжайшим секретом сообщил своему другу?

«Я поручусь, – сказал он, – что Аллан сохранит в тайне всякое мое признание.

А я, когда настанет время, постараюсь сделать все, чтобы он не присутствовал на свадьбе и не узнал (чего он не должен знать никогда), что я ношу одно имя с ним. Это поможет мне, – продолжал Мидуинтер, – говорить авторитетнее о причине, которая привела его в Лондон, если я отплачу за откровенность, с какой он говорил мне о своих частных делах, такой же откровенностью с моей стороны».

Мне ничего более не оставалось, как дать согласие, и я его дала.