Армадэль, или Проклятие имени

 – Вся твоя жизнь впереди, счастливая жизнь и честная, если ты освободишься от меня!

В последний раз с невыразимой нежностью мисс Гуилт откинула ему волосы со лба.

– Любить тебя не было заслугой, – сказала она. – Ты один из тех мужчин, которые нравятся всем женщинам.

Она вздохнула и оставила его. Эта была ее последняя слабость. Мисс Гуилт утвердительно склонила голову перед часами, как будто это было живое существо, говорящее с нею, и последний раз наполнила трубку последней каплей, оставшейся в флаконе.

Закрываемая тучами луна слабо светила в окно. Положив руку на ручку двери комнаты, она повернулась и посмотрела на свет, медленно исчезавший с пасмурного неба.

– О Боже, прости меня! – сказала она. – О Христос, будь свидетелем, я так страдала!

Еще с минуту медлила она на пороге, медлила, чтобы бросить свой последний взгляд на этом свете, и обратила этот взгляд на него.

– Прощай! – сказала она нежно.

Дверь комнаты отворилась и затворилась за ней. Наступили минуты тишины. Потом послышался глухой шум, похожий на падение. Затем опять настала тишина.

Часовые стрелки отсчитывали минуты одну за одной. Пошла десятая минута с того момента, как дверь комнаты затворилась, прежде чем Мидуинтер пошевелился и, пытаясь приподняться, почувствовал в своей руке письмо.

В эту самую минуту в двери у лестнице повернулся ключ, и доктор, с тревогой смотря на дверь роковой комнаты, увидел пурпуровый флакон на подоконнике и лежащего на полу человека, старавшегося приподняться.

Эпилог

Глава I

Известие из Норфолка

От мистера Педгифта-старшего (из Topn-Эмороза) к мистеру Педгифту-младшему (в Париж)

20 декабря

Любезный Аугустус.

Твое письмо я получил вчера. Ты, кажется, пользуешься своей молодостью, как ты это называешь, да еще и горячо. Ну, наслаждайся своим свободным временем. И я радовался прелестям юности, когда был в твоих летах, и с удивлением замечаю, что еще этого не забыл.

Ты просишь рассказать о всех наших новостях, а особенно об этом таинственном происшествии в лечебнице."

"Любопытство, мой милый сын, есть качество, которое особенно в нашей профессии иногда приводит к великим открытиям. Однако я сомневаюсь, дождешься ли ты, чтобы оно привело ко многому в этом случае. Все, что я знаю о событиях в лечебнице, я узнал от мистера Армадэля, а ему, к сожалению, неизвестны многие важные факты. Я уже сообщал тебе, как их заманили в дом и как они провели там ночь. К этому могу теперь прибавить, что, наверно, с мистером Мидуинтером случилось что-нибудь, лишившее его сознания, и что доктор, который, вероятно, был замешан в этом деле, повел дело умело и сумел настоять на том, чтобы ему разрешили поступить по-своему в его собственной лечебнице.