Азарт среднего возраста

И, лежа на широкой гостиничной кровати – не хотелось ехать ночью к Пашке, даже ему не хотелось ничего объяснять, и пришлось ехать в «Метрополь», первым попавшийся на ночных улицах, по которым Александр бессмысленно гнал машину, – и вот, глядя на яркие ночные огни, чуть приглушенные оконной шторой, он никак не мог уснуть.

Прошлое, о котором он совсем не думал, потому что все оно состояло из скучнейшей обыденности еще в те времена, когда было не прошлым, а настоящим, – это его прошлое с Юлей вдруг встало перед ним с кристальной, недоуменной какой-то ясностью.

Конечно, с таким пустяковым вывихом справились бы и в сельском медпункте.

Может, это вообще не вывих был, а обыкновенное растяжение. Хотя рука, правда, болела сильно. Как бы там ни было, Александр собирался сходить в село Варзугу, рядом с которым стояли его рыбацкие домики, к пожилой медсестре бабе Кате. Он считал ее квалификацию вполне достаточной для оказания ему неотложной помощи. Но тут как раз прилетел вертолет, который должен был забрать с реки закончивших рыбалку шведов, и Пашка уперся как баран: лети, Саня, в Мурманск, мало ли, может, вообще перелом у тебя.

Когда вертолет поднялся над деревьями и Александр увидел яркую реку, пронзающую золотой лиственный лес, и темную зелень невысоких елей, и застывшие на вечном ветру флаговые сосны у побережья, и белые Кузоменские пески вдалеке, сердце у него сжалось. За восемь лет, проведенных на поморском берегу, все это вошло в его сердце, стало его частью. И теперь, когда уже понятно было, что со всем этим вскоре предстоит расстаться, сердце отвечало на такое решение то ли саднящей досадой, то ли даже болью.

То есть, конечно, из Мурманска, куда Александр собирался перебраться в ближайшее время, ему ничего не стоит слетать на речку Варзугу.

И от того, что рыбачьи домики на ее берегу скоро будут принадлежать не ему, а другим людям, берег этот ничуть не изменится. И все-таки… То, что принадлежало ему, то есть в самом простом смысле слова принадлежало, на правах собственности, то, что держалось на его усилии, азарте, способностях, – даже внешне выглядело для него иначе, чем принадлежащее посторонним людям.

Александр впервые понял это еще пять лет назад, когда Воронежцев предложил взять в его банке кредит и выкупить у тогдашних нерасторопных владельцев рыбацкий поселок со всеми, как он выразился, потрохами, то есть с финскими домиками на берегу, с лодками, снастями и лицензией на вылов семги в Варзуге.

– Душевные здесь места, – объяснил свое предложение Воронежцев. – Ты посмотри, красота какая! Сам бы взял, да времени нету. Так что берись уж ты, Ломоносов молодой. Тебе такое дело в самый раз будет. Силу почувствуешь, границы свои поймешь, а ума хватит, и расширишь их со временем.