Бархатистые прикосновения

Художник мастерски изобразил лица натурщиц: похотливые пухлые алые губы, потяжелевшие от страсти веки, сладострастный взгляд служанки, устремленный в промежность госпожи, блаженство на лице юной развратницы. С особой тщательностью иллюстратор нарисовал клитор; видимо, художнику пришлось долго и внимательно изучать этот орган, прежде чем запечатлеть его на бумаге для потомков. Срамные губы, из которых торчал коралловый язычок, распухли и блестели от соков. За всем происходящим тайком наблюдал симпатичный молодой щеголь в пышном парике и кружевной сорочке. Укрывшись за портьерой, он расстегнул ширинку панталон и с плотоядной ухмылкой ублажал сам себя рукой.

По промежности Карен распространился жар, по бедрам потек сок. Подлинное искусство всегда возбуждало ее, но этот шедевр порнографии давних времен потряс ее до основания. Ей с трудом удавалось сдерживать себя, неконтролируемые низменные чувства грозили вырваться наружу в самой неприличной форме. К счастью, рядом с ней был Тони.

Испытывая те же ощущения, он тем не менее продолжал невозмутимо демонстрировать ей одну за другой все новые и новые иллюстрации. И каждый рисунок был образцом художественного мастерства, каждый изумлял точностью деталей пиршества плоти и доставлял зрителю истинное удовольствие."

"Неизгладимое впечатление произвело на Карен изображение сцены свального греха. Дама в восточном наряде, наводящем на мысль о ее принадлежности к гарему, стояла на четвереньках, выпятив зад так, что были видны в деталях все ее прелести: темный треугольник на лобке, влажные волосики на срамных губах. Рот ее был занят впечатляющим инструментом юноши, стоящего перед ней с покрасневшим от натуги лицом. Сзади развратницу оседлал старик, норовящий засадить ей в анус фаллос длиной в добрых двенадцать дюймов. Прекрасная юная рабыня, лежащая на боку рядом с дамой, теребила пальчиком ее клитор.

Тони с живым интересом наблюдал за выражением лица Карен. Она облизнула языком губы и, покраснев как рак, сжала ладонями груди. Тони продолжил показ похабных картинок. Следующей оказалась сценка в идиллическом саду, где девицы в развевающихся юбках качались на качелях, являя миру свои крутые бедра и персиковые чудеса, выглядывающие из-под кружев белоснежных нижних юбок. Оторопевшие кавалеры, стоящие чуть поодаль, пораскрывали рты и от избытка чувств мастурбировали друг друга.

Контрастом к пасторальной теме выглядела другая зарисовка Бедуэлла - лондонского игорного притона, с его непременными ломберными столиками, игральными фишками и костями и початыми бутылками вина на зеленом сукне. Вошедшие в раж игроки расстегнули ширинки на панталонах и, бесстыдно достав члены, засовывали фишки в вырезы платьев грудастых хихикающих девиц.