Бархатистые прикосновения

Откуда-то потянуло сквозняком, отчетливо запахло ладаном. Неужели Синклер ушел и оставил ее одну умирать с голоду? Ее ведь могут до смерти закусать здесь клопы и мухи! Комары высосут из нее всю кровь! Живо представив, какие еще муки ей предстоит вынести, прежде чем она испустит дух, Карен вспотела. Внезапно она услышала шуршание и почувствовала, как что-то гладкое легло ей на живот, нечто похожее на замшу. Когда-то у нее была замшевая юбка, носить ее было очень приятно.

Сейчас же кто-то поглаживал рукой в замшевой перчатке ее живот, лобок и промежность. Но едва лишь она завертела бедрами, норовя подставить клитор под пальцы, как прикосновения прекратились. Карен отчаянно застонала.

Утешением ей стал поцелуй в сосок. Чьи-то губы принялись ласкать его, посасывать, пощипывать, пожевывать, покусывать. Но ласк требовали уже не столько ее груди, сколько половые органы. Клитор окончательно взбесился и требовал утешения. Однако ее невидимый истязатель не прикасался к нему. Привязанная к стойкам кровати, Карен не могла себе помочь и впала в отчаяние. Гнев и раздражение перерастали в ненависть к мучителю, она готова была укусить его. Прелюдия к совокуплению чересчур затянулась и уже не доставляла ей удовольствия."

"– Может быть, ты хочешь, чтобы я отвязал тебя? - издевательским тоном спросил Синклер.

Она подумала, что если он это сделает, ему конец, и ответила, стиснув зубы:

– Нет!

– Умница!

В следующий миг Карен почувствовала, как к ее промежности прикоснулся холодный металл. Это был кинжал! Кожа Карен покрылась мурашками. Острие ножа дотронулось до пупка, потом - до груди.

– Я хочу на горшок, - пропищала она жалобным голоском.

– Мочись на постель! - холодно сказал Синклер. - Я с удовольствием на тебя полюбуюсь.

Карен застонала от отчаяния. Что же он за человек? Сколько женщин уже побывали в таком жалком положении, как она?

Холодная сталь клинка пробудила в ней не только ужас, но и нездоровое возбуждение. Сердце бешено заколотилось в груди, ей действительно захотелось облегчить мочевой пузырь. Но мочиться под себя на глазах у брата маркиза она не смела. Он вновь дотронулся до нее кинжалом. Промежность Карен непроизвольно сжалась. Но тут Синклер дотронулся до нее замшей, и Карен расслабилась. Медленно и нежно Синклер погладил ее пальцы, икры, колени и бедра, раздвинул наружные половые губы и стал легонько теребить клитор, вытянувшийся по стойке ""смирно"".

Дыхание Карен участилось, кожа покраснела. Клитор готов был треснуть, для этого хватило бы одного сильного нажима. Но Синклер убрал руку, и накативший было оргазм отхлынул. Что-то твердое и резиновое уперлось в срамные губы. Карен судорожно вздохнула - и вибратор проскользнул во влагалище. Оно немедленно сжалось.