Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Оказывается, вредный старикашка уже имел опыт с опалой и потому вовремя подхватившись, успел сбежать в Польшу, рассудив, что лучше небогато жить за границей, чем на родине в тюрьму или на каторгу угодить. Как-никак ему еще и прежние «заслуги» не простили, а он уже в новых засветился.

Время летело не заметно. В начале осени Надежда на обнимавшись с мальчишками Морозовыми, отправила их на последний курс обучения, Алексея забрал в Москву Петр Васильевич и она, не считая совенка с Анечкой осталась одна.

Свое двадцатипятилетние девушка справила скромно, не желая больших застолий и гостей, которые отчаявшись пристроить сыновей стали возить мужчин из младших ветвей рода и даже пару раз пытались скомпрометировать «несговорчивую вдовушку». Таких индивидуумов Надежда выставляла без сожаления, запретив охранникам пускать в имение под страхом увольнения.

Фамиляр Надежды появился одним ранним утром через неделю после дня рождения. Обнаружив маленького темно-серого дракончика с голубым хохолком и яркими желтыми глазами, Надежда опешила, а потом счастливо засмеялась.

Теперь, обретя настоящего друга, она понимала разницу между духовным единением со своим питомцем и кровной привязкой, что была у нее с Тимохой.

Тот кстати, пополнение в семействе принял спокойно. Пошипел, когда малыш попытался поиграть с ним и, посоветовав Надежде не планировать поездки на ближайшие дни, сбежал от приставаний в портал.

52. Предложение

Иван Николаевич, признанный царь Руссии, вошел в дом и с любопытством огляделся.

— Далеко же, ты Надежда Константиновна, забралась, — покачал он головой неодобрительно, — три дня на поезде трясся, чтобы повидаться, а ты вроде и не рада совсем.

Девушка не отвечала. Продолжая пораженно сидеть за чайным столиком, она с некой жадностью и болезненным любопытством смотрела на словно еще больше повзрослевшего и возмужавшего мужчину в дорожном, вовсе не царском костюме, и не могла насмотреться.

Взгляды скрестились. Глаза в глаза и вокруг тишина, а сердце бьется где-то около горла.

Пауза затягивалась, но все испортил молодой, нетерпеливый франт из свиты царя.

— А ну встать, деревня, когда к тебе сам Государь всей Руссии обращается, — взвизгнул неприятный хлыщ с прилизанными волосами, падающими на худые плечи, — совсем вы что ли в своей дыре одичали, раз элементарных правил приличий не знаете?

Нахмурившись, девушка оторвала взгляд от Ивана и перевела его на хама, но ответить не успела.

— Ой, дурааак, — протянул скривившийся Лесняков, стоявший за Иваном и судя по всему, знавший больше, чем остальные присутствующие, — ты же только, что будущей царице нахамил. Ох, не состоять тебе больше в дворцовой свите. А то, как бы и головы вовсе не лишиться."

"Теперь тишина и вовсе изменилась.