Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Охрана, судя по всему, перепугавшись не меньше преступников, практически вынесла попытавшихся упереться Добрыню с Митькой. Дверь захлопнулась с грохотом, но девушка того уже не слышала.

Больше ничем не сдерживаемая стихия с веселой радостью вырвалась на свободу, звеня, сверкая и переливаясь в свете магических светильников.

— Ветер, — прохрипела девушка и захохотала, любуясь, как непонятно откуда появившиеся вихри подхватывают вещи, раскручивают, перемалывают и раскидывают то, что от них осталось.

Кажется, вылетели все окна, обрушились шкафы, мебель и светильники, а лед пополз наружу как мгновенно растущие огромные сосульки, но Надежде было все мало.

— Еще, — как в трансе прокричала она, перебивая крики своих врагов и не слыша их, — еще, еще…

Силы покинули девушку как-то одномоментно. Еще секунду назад она радовалась вихрю, сбивающему с ног ее, огромному сугробу, покрывающему огромный зал и вдруг, все закончилось.

Приходя в себя как после транса, Надежда растеряно оглянулась на покрытую огромным слоем льда дверь, такие же окна и двери, а потом, словно лишившись стержня, тяжело и грузно опустилась прямо в сугроб.

— Мамочки, я что, опять всех убила? — прошептала она в ужасе, теряя сознание…

28. Планы

Бывший царский замок под Санкт-Петербургом.

Не шевелясь, не делая резких движений, Иван аккуратно приоткрыл глаза и по годами выработанной привычке быстро огляделся. Убедившись, что находится в безопасности, царевич отбросил в сторону меховой плед, и резко поднялся со старой, скрипучей кровати.

— Могли бы и в порядок замок привести, раз людей заселили, — пробормотал он раздраженно, смахивая пыль с поверхности чайного столика и брезгливо вытирая ладонь о штанину, — да и ремонт тут не помешал бы.

На самом деле Иван лукавил. В принципе, тактика не привлекать лишних людей, чтобы оставаться незаметными себя оправдала, если не брать в расчет уничтоженных, случайных разбойников, но переживания и новости о гибели семьи, ржавым гвоздем сидели в голове и не давали расслабиться, отчего настроение его было не самым хорошим.

— Разберемся, — попытался он успокоить сам себя, глядя в залитое солнцем, треснутое окно.

В дверь тихо постучали.

Чертыхнувшись, царевич натянул вчерашнюю, не свежую рубаху, поморщился недовольно, хотя в других условиях, в пустыне, и не обратил бы на такие мелочи внимание, и тут же накинул плащ с капюшоном.

— Кто там? — спросил он глухо, прижимаясь к стене, справа от двери.

Словно не услышав, в дверь снова поскребли, а до зубовного скрежета бодрый голос Александра позвал:

— Вань, ну ты чего, спишь еще? Утро уже, есть хочется. Может, спустимся в столовую или как там она называется?

Иван хмыкнул, отлепился от стены и спокойно открыл дверь брату.