Бастард Винтерфеллский

Я любил это место. Здесь, кроме редких караульных, почти никто никогда не ходил, и никто не мог отвлечь меня от душевных терзаний.

Посмотрев на хлопающее на ветру полотно с оскалившейся волчьей головой, я вспомнил о своем питомце и оглянулся: Призрак безмолвно следовал за мной, словно вторая тень. Мой единственный друг.

В этой жизни меня окружало гораздо больше людей, чем в прошлой, но никогда, как за последний месяц, я не чувствовал себя столь одиноким и отколовшимся от общества. Друзьями я не обзавелся. Люди вокруг были слишком чужими, слишком не похожими на тех, с кем я имел дело раньше.

Волей-неволей, но мне пришлось принять новую реальность, смириться с тем, что пути назад нет, и, возможно, уже не будет. Отныне я заточен в теле Джона Сноу, а окружающий мир – мой новый дом.

Не сказать, что он мне особо нравился. Он был грязным. Он был холодным. Он был отсталым. Цивилизационный разрыв величиной в несколько веков выражался буквально во всем, начиная от простого человеческого общения.

Невыносимо было отвыкать от таких достижений современного общества как электричество и бытовая техника, мобильная связь и Интернет, туалет со смывом и горячий душ. Даже такие вроде бы неприметные в быту вещи, как дезодорант, зубная паста и туалетная бумага, казались мне почти невосполнимой утратой.

В богороще горячие подземные источники выходили на поверхность в виде глубоких прудов, и сперва мне показалось очень странным, что они используются лишь для красоты: каждые несколько лет тут лютуют страшные морозы, а они впустую растрачивают тепло и горячую воду? Почему бы не построить вокруг прудов каменные бани, где каждый человек без исключения сможет согреться и помыться в холодную зиму?

Позже я понял, что многим это просто не нужно. Здешний люд не испытывал потребности в ежедневной гигиене. Только благородные леди вроде Кейтилин и Сансы постоянно ухаживали за собой, и позволяли себе купаться каждые несколько дней.

С образованием тут тоже все было очень плохо. Абсолютное большинство не умело даже писать и читать, что являлось для меня откровенной дикостью. Одно дело – просто знать об этом, наблюдая со стороны, и совсем другое быть здесь, жить, соприкасаться напрямую с этой реальностью… Начнешь объяснять кому-то вроде бы очевидные даже для ребенка вещи, а он смотрит на тебя так, что аж неловко становится. Вроде как с африканским аборигеном общаешься.

Счастье в неведении, да? Я провел рукой по верху зубца, собирая в ладонь только осевший мягкий снег, заглянул за парапет. Вода в глубоком рве, проходящем между внешней и внутренней стеной, уже замерзла."

"Общее впечатление сложилось из мелких, не особо важных на первый взгляд, но оказавшихся критичными мелочей.

Но что имеем, то имеем; другого не дано. Все это уже неважно.