Бастард Винтерфеллский

– Сказала, что нет там ничего.

– Может и так, – легко согласился я.

– Она совсем уже ничего не видит вокруг. В ее глупой рыжей голове теперь один только Джоффри.

– Не говори так. Она твоя сестра.

– Она дура, – Арья упрямо тряхнула и без того растрепанными волосами. – Об этом Джоффри люди рассказывают плохие вещи, а она даже не хочет прислушаться.

– А ты уши не распускай. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Я знаю. Но если Санса сейчас такая... Что же будет, когда она станет королевой?

– Сначала она должна ею стать. Там видно будет, – уклончиво ответил я.

– Каждый день я только и слышу по утрам, какой Джоффри хороший, Джоффри прекрасный, Джоффри великолепный, – она уже настроилась на свою волну и насмешливо передразнивала голос и мимику Сансы. – Надоело уже.

Я не ответил. Развивать эту тему не было никакого желания. Спустя немного времени лес сменился полем. Несколько рыбаков на берегу реки промышляли с удочками. Каждый из них отвечал, что до Рубинового Брода осталось еще совсем немного.

Но мы все-таки дошли. Вроде бы ничего особенного – те же пышные матерчатые поля, безмятежное чистое небо над головой и лениво нежащиеся на солнце воды Зеленого Зубца, но энергетика, аура, атмосфера – называйте как хотите – была совершенно иной.

Такие места всегда вселяли в меня некое благоговейное чувство – каково это, осознавать, что ты стоишь там же, где годы назад тысячи и десятки тысяч человек сходились в великой битве? Взбудораженное воображение рисовало новые детали поверх имеющейся картины: потемневшую от крови землю, щедро усеянную мертвецами. Зарево множества пожарищ окрашивает облака красным до самого горизонта.

Обе стороны мешаются с друг другом так, что отличить своего от чужого уже не представляется возможным; ты просто начинаешь убивать любого, кто под руку попадет. Все чувства отключаются. На запах крови и дыма, звон стали и полные животного ужаса вопли раненых и затоптанных уже не обращаешь внимания. Рубишь, пронзаешь, кусаешь, рвешь голыми руками, лишь бы вырваться за пределы этого ада.

Сир Лин Корбрей подхватывает из руки погибшего отца валирийский меч своего рода – Леди Отчаянье, и убивает Ливена Мартелла – рыцаря Королевской Гвардии. Барристан Селми скашивает добрую дюжину друзей Роберта, прежде чем сам падает без чувств от множества ранений.

Роберт Баратеон и Рейегар Таргариен несколько раз сходятся воедино в конном поединке на броде. Рубиновый трехглавый дракон каплями крови брызжет во все стороны, когда молот Роберта разбивает нагрудник Рейегара.

Всего один пропущенный удар решил судьбу не только самого Рыцаря-Дракона, но и его семьи, дома, и всего королевства. И прежде чем сделать последний вдох, он шепчет всего одно-единственное слово.

Глубина была тут небольшая, всего по щиколотку.