Беременна от отца подруги

На цыпочках стоит, тянется к чучелу кабана, хочет снять со стены, потому что ей не нравится. Не желает смотреть на трупы животных.

— Давай сам уберу! — придерживаю за мягкое место Яну. — Может, поспишь все-таки?

— Всех, Юсупов, и вон тех орлов над камином!

Сажаю девушку на плечо, аккуратно ставлю на пол. Нужно отпустить Степанову посмотреть спальню, да как-то не хочется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​

Мелочь по привычке хмуро сдвигает брови, смотрит так, строго. Сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, грею своими ладонями ее спину.

Такая хрупкая снаружи, но невероятно сильная внутри. Кремень Степанова. Я сглатываю, когда мои глаза непроизвольно спускаются ниже и останавливаются на пухлых губах.

Вообще у Яны вполне привлекательная внешность. Густые каштановые волосы, четкие скулы и маленькая ямочка на подбородке. И самое главное глаза, они прекрасны, чистые, однако в них постоянно присутствует немая боль, недоверие, даже когда Степанова смеется.

Я медленно тянусь к ее губам, слегка касаюсь. Девчонка вздрагивает, но не спешит отстраняться. Уже уверенней ласкаю, вбираю в себя их нежность и вкус ванили. Холодные руки дотрагиваются до моего лица, скользят ниже, крепко обвивают шею.

С этого момента, я понимаю, что уже никогда не смогу отказаться от этих рук, губ и выскочки в целом.

Еще сильнее прижимаю к себе Яну, прячу ладонь в ее волосах.

В моих штанах становится жарко, свободная ткань никак не вуалирует откровенного стояка, который сейчас испытываю. Толкаюсь языком глубже, чувствую, как сердце бешено разрывается от томительного ожидания близости. Случайно упираюсь членом в бедро девчонки.

— Фуу, Юсупов, а где романтика? — язвит Степанова.

Она делает глубокий вдох, чтобы еще добавить колкости, но я не даю ей этого сделать и вновь целую. Не полное освещение в гостиной делает Яну еще более желанной, золотистая кожа приобретает смуглый оттенок.

Как же я хочу эту девчонку, даже не смотря на чудовищно безвкусный бархатный костюм Степановой. Ядерный, цвета молодого поросенка.

Рука будто сама тянется к железному серебристому замку, расстегивает молнию. Ложится на мягкую грудь, сейчас она немного больше.

Единственное в чем разбирается выскочка — это в белье. Всегда красивое, кружевное, которое не хочется снять поскорее. Двумя пальцами отодвигаю чашу лифа, проникаю дальше, нащупываю сосок.

— Подожди, — первая отказывается от поцелуя Яна, — а это не опасно?

Замираю, кровь из паха возвращается в мозг. Степанова теперь в положении и нужно быть осторожнее. Тяжело выдыхаю, однако понимаю, что мне теперь просто необходимо снять “стресс”.