Беркут (Щегол-3)

Вернее, требует, чтобы старую и вконец охреневшую суку побыстрее привели в сознание, если хотят, чтобы это избиение было последним. О-о-о, как интересно: в глазах Валерия Константиновича промелькнула злое удовлетворение, а реально шокирован только его младший сын!

Следующие минут шесть-восемь в коттедже Уфимцевой не происходило ничего особо интересного — пока Валерий Константиновича бегал в машину за аптечкой и оказывал супруге первую помощь, его сыновья присматривали за сестрой. А потом пострадавшая пришла в сознание, почувствовала боль и застонала, парни, вроде как, не заметили рывка Светы, и она, возникнув рядом с матушкой, присела на корточки и холодно процедила:

— Заткнись и слушай предельно внимательно! Итак, мое терпение иссякло.

Поэтому говорю прямо: с этого дня ты мне больше не мать, а значит, после следующего оскорбления, причем не только высказанного в лицо, но и озвученного за спиной, я вызову тебя на дуэль по крайним правилам и убью, как бешеную собаку! Далее, увижу тебя в моих покоях родового поместья или городского особняка, изувечу. Не вернешь «одолженные» драгоценности, подаренные мне папой — ославлю на весь Высший Свет, как воровку. Вздумаешь пожаловаться кому бы то ни было — вырву твое грязное помело и прижгу какой-нибудь раскаленной железякой. И последнее: подставишь папу или деда Костю еще раз – опозорю на всю Империю. Да так, что от тебя отвернутся даже родители. Ты меня поняла?

Пока она говорила, отец и братья потрясенно молчали. Потом младший из последних, Игорь, попытался вразумить «взбесившуюся» сестренку, но был перебит на первом же предложении:"

"— Эта тварь испоганила жизнь всей семье: папа днюет и ночует в мастерской, ты, Яша и Леша при любой возможности уезжаете из родового поместья хоть к черту на рога, а я поступила в НАУГ только для того, чтобы как можно реже появляться дома.

Хотя люблю вас больше жизни и предпочла бы видеть каждый божий день! А теперь вопрос: ради чего мы ее терпим⁈ Что в ней такого, что хоть как-то компенсирует, к примеру, мои слезы в подушку на протяжении последних семнадцати лет⁈

Этот брат промолчал.

А старший скрипнул зубами и глухо сказал, что так тоже нельзя.

И взбесил Свету еще сильнее:

— Да-а-а⁈ Что ж, тогда продолжай терпеть ее обращение к твоему сыну. Ведь оно — маленький ублюдок — звучит милее некуда!!!

Тут, наконец, подал голос глава семьи, по уверениям Дайны, успевший посереть от чувства вины:

— В ней нет ничего особенного — меня заставили заключить договорной брак, соотве— …

— Я знаю.