Беркут (Щегол-3)

Успокаивая, нес всякую ерунду, гладил по голове и… параллельно тихо дурел от Дайны: заметив, что глаза моей жены увлажнились, она отзеркалила и эту реакцию!

Слава богу, Уфимцева взяла себя в руки довольно быстро и, всхлипнув в последний раз, виновато вхдохнула:

— Простите, ребят: последние недели полторы выдались слишком уж нервными. И я до сих пор не могу поверить, что наши проблемы закончились…

Мы были в курсе. Тем не менее, нахмурились.

— Расскажу. Как-нибудь потом. А то испорчу настроение и вам, и себе… — пообещала она, шмыгнула носиком и вытерла глаза рукавом.

Я «нехотя кивнул» и сменил тему разговора:

— Что ж, тогда скажи-ка нам, пожалуйста, почему ты не предупредила о своем приезде.

Она немного поколебалась и сказала правду:

— Для того, чтобы меня встретить, вам пришлось бы пропустить еще одну тренировку. А два последних дня вам и так было не до них. Вот я к концу завтрака и прикатила.

— И на чем? — «зачем-то» полюбопытствовала Иришка.

Света на солгала и в этот раз:

— На такси…

— Так, стоп: ты хочешь сказать, что приехала из Новомосковска ОДНА, и вместо того, чтобы позвонить нам, вызвала к поезду такси⁈ — «на всякий случай» уточнил я, дождался подтверждающего кивка и «разозлился»: — Свет, ты одурела?!!!

— А отцу, небось, сказала, что тебя встретят? — одновременно со мной хмуро спросила Оля,

получила такой же безмолвный утвердительный ответ и тоже «взорвалась»: — А по попе⁈

Уфимцева в мгновение ока спрыгнула с моих бедер, расстегнула ремень, стянула брючки до щиколоток и легла на прежнее место.

Потом оттопырила задницу, затянутую в светло-голубые трусики, и вздохнула:

— Шлепайте — заслужила. Как за вранье батюшке, так и за откровенную глупость…

Приложился.

Три раза подряд и достаточно чувствительно. Хотя дурел от безумия ситуации. А потом устроил мелкой коротенький, но очень жесткий разнос:

— В этот раз мы тебя прикроем, то есть, в случае чего, скажем Валерию Константиновичу, что встретили на перроне. В следующий перестанем видеть в тебе взрослого человека и скорректируем отношение.

— Следующего не будет. Даю слово! — твердо пообещала она, сползла на пол, поймала мой взгляд и виновато вздохнула: — Я узнала о том, что война с дедом закончилась, вчера в седьмом часу вечера.

И обрадовалась до безумия. Не успела прийти в себя, как папа вдруг сказал, что моя моральная поддержка ему больше не нужна, и предложил вернуться к вам. Вот меня эйфорией и накрыло. А она понизила критичность мышления. В результате мысль о том, что любое происшествие со мной автоматически подставит вас, пришла мне в голову только километрах в пяти-шести от съезда с трассы. Я прошу прощения искреннее некуда!

— Не врет! — сообщила Дайна через гарнитуру, но я это чувствовал и так.