Беременная для Грозного

Это первый и единственный человек, который узнает о моем поступке.

— Что было дальше, Яна?

— А дальше я помню такси, яркое, жёлтое. Огромную вывеску круглосуточного магазина и фонарь на подъезде сочного зелёного цвета.

— Ты мужика помнишь? — Влад задавал правильные вопросы, но от них у меня голова кружилась и становилось невыносимо стыдно.

— Нет, — прошептала ему. — Не помню. Адрес-то еле-еле в голове прорисовывается. Но это помню.

— Это хоть что-то. Ту часть, где у вас был секс, можешь отпустить. Я и так это понимаю. А что было с утра?

— Ничего. Я проснулась и поняла, что не дома. Голова раскалывалась, и рядом был мужчина, но под одеялом. Я опять не видела лица, только спину. Я испугалась, понимаешь, испугалась. Если он проснётся, то не выпустит или ещё продолжение потребует? Или начнёт бить, говорить, что я что-то украла?

— Ян, Ян. Успокойся. Подыши.

Перебивая меня, Влад давал время на отдышку, потому что, возвращаясь в то время, я погружалась в тот страх. В неизвестность.

— Я собрала свои вещи и ушла оттуда. Наутро я лучше запомнила дорогу, но не мужчину. И не думаю, что он будет рад тому факту, что его случайная девка залетела.

Влад молчал. Мне становилось не по себе от тишины. Но как мне нужно было время на то, чтобы свыкнуться с мыслью, так и ему оно требуется.

— Ян. Это жесть. Чтобы больше никогда не видел тебя с твоими одногруппниками.

— Они рассказали мне на парах, что специально добавляли водки. Хотели меня раскрепостить и расшевелить. По их мнению, была зажата слишком. Они не со зла…

— Да, а из-за грейпфрута ты резкость не могла почувствовать, тем более если они начинали с малого. Идиоты. — Влад начинал злиться, и я ему позвонила не для этого, сама даже не знаю почему.

Наверное, потому, что одной хранить эту тайну сложно и тяжело.

— Прости, что вываливаю на тебя. Просто тут Ромка ещё в схемы мутные лезет, начальник пристаёт. Лезет целоваться. А мне тяжело от этого всего.

— Ян, с начальником потом. Нам нужно мужика того найти. И рассказать ему. Может, между вами любви и нет, но если он нормальный, то поможет.

— Как ты себе это представляешь? Ты бы что сделал? Да ты послал бы! Сразу, даже не выслушал бы.

— Нет, Ян. Я бы не послал, и ты это знаешь. Поэтому давай ты сходишь к нему домой.

— Нет. Нет. Нет. Исключено.

Именно сейчас страх сковывал пальцы, заставляя учащенно биться сердце.

— Нет, Ян. Ты это сделаешь. И если он пошлет, будем думать дальше. Мамка тебе не даст аборт сделать, а малыш потом обвинит, что ты трусиха. И оставила его или ее без отца. Поэтому ты должна сделать все, раз так произошло, уже поздно прятаться.

Влад был прав, чертовски прав. Но это так страшно.

— Влад. Я не обещаю, но попробую. Ты прав. Правда. Нужно хотя бы попытаться, вдруг там… Да, я не помню грубости и хамского отношения.