Беспутный повеса

– Эдмонд, – устало обратился к нему брат, – как сделать, чтобы все вернулось назад? Прошло столько времени, и столько всего утрачено. И не только для тебя. В тот злосчастный день мы все лишились семьи. Ты потерял больше, чем папа и я, это правда. Но потеря была общей. Во всяком случае, так Энн говорила мне все эти годы. Можем ли мы вернуться назад?

– Думаю, мы уже вернулись. Вероятно, ты никогда не представлял себе, как важно для меня было услышать, что ты тоже чувствуешь себя виноватым в смерти Дика. Ты не понимаешь, что значит для меня услышать, что я был не единственным, кто многое потерял. Это дает мне почувствовать, что по мне скучали и, возможно, я что-то значил в ваших жизнях.

– Что-то?! – Граф с недоверием и мимолетным раздражением взглянул на брата. – О чем ты, черт возьми, говоришь?

– В моем представлении ты был таким, как я тебе уже сказал, – пожал плечами лорд Эдмонд. – Дик во многом был похож на меня, но мягче и добрее – всеобщий любимец. А я – у меня не было ничего, за что меня можно было бы похвалить, кроме разве моего знания латыни.

– Ты не знал, с каким благоговением мы все относились к твоим занятиям? – Уоллес в изумлении уставился на брата. – Ты не знал, как мама и папа чуть не лопались от гордости каждый раз, когда могли перед кем-нибудь похвастаться твоими успехами? Мы все грелись в лучах твоих успехов.

– Ладно, ладно, – недоверчиво усмехнулся лорд Эдмонд.

– Пожалуй, нам лучше пойти разыскать леди, пока мы не дошли до чего-нибудь такого, что приведет в замешательство нас обоих. Например, пока мы не бросились друг другу в объятия или не сделали еще чего-нибудь вроде этого.

– Совершенно верно. Так ты говоришь, я должен пройти через нечто подобное с отцом?

– Могу поспорить, что Энн это непременно устроит, – подтвердил граф; лорд Эдмонд поморщился. – Но все-таки можем же мы пожать друг другу руки? Ты сделаешь это, Эдмонд, хотя бы для того, чтобы показать, что прощаешь меня за мое не очень достойное поведение на протяжении стольких лет? Я допустил, чтобы ты пережил все в одиночку.

Лорд Эдмонд показавшееся долгим мгновение смотрел на руку брата, а затем сжал ее, и они очутились в объятиях друг друга, с трудом сдерживая слезы, довершавшие их окончательное примирение.

– Найджел помешан на классике, – нахмурившись, заговорил граф, когда они отпустили друг друга и каждый постарался сделать вид, что ничего сверхъестественного не произошло. – Я всегда ставлю ему в пример его дядю, который преуспевал в латыни. Он еще не приставал к тебе с этим, надеюсь?

– Всю дорогу сюда, – усмехнулся лорд Эдмонд. – Но я не назвал бы его поведение «приставанием». По правде говоря, мне доставило большое удовольствие узнать, что я могу получить консультацию у знатока латыни.