Бесноватый цесаревич

Главное, что у нас в душе, а не внешние проявления почтения и изъявления любви. Думаю, те, кто еще вчера рыдал у ложа умирающей императрицы, уже сегодня припадают к ногам совсем другого человека, – произношу с усмешкой.

– Ты неисправим, Константин. И твои солдафонские шутки сейчас неуместны. Тысячи подданных стекаются в столицу, чтобы проститься с нашей бабушкой, – осуждающе произнес Александр.

Судя по бросаемым на меня взглядам, остальные присутствовавшие его поддерживали. Хотя пшеки со Строгановым и до моих слов не пылали ко мне особой страстью."

"– Заметил я этих «расстроенных» подданных.

В Зимнем протолкнуться от них невозможно. Что удивительно, основная часть этих кисломордых кучкуется ближе к покоям батюшки. Оставь императрица завещание в пользу внука, так они штурмовали бы твои покои с усердием мух, летящих на мед, – продолжаю насмехаться над сложившейся ситуацией.

Мне было смешно смотреть на этот фарс, к тому же надо было отыгрывать свою роль недалекого и грубого солдафона. Судя по реакции публики, роль была отыграна на пять с плюсом.

– Константин, это переходит все границы приличий.

Мало того что ты грубо отзываешься о подданных империи, так еще ведешь крамольные речи. Наследником и новым императором является наш батюшка, иначе быть не может, – воскликнул Александр.

– Не может, значит, не может. Зачем так волноваться? Думаю, нам с Анной пора домой. Увидимся завтра, когда все приведут свои чувства в спокойное состояние. Каюсь, наговорил лишнего, – произношу в ответ.

В карете мы с Юлей молчали. Разговаривать начали только за ужином.

– Зачем было говорить такие двусмысленности? И я знаю тебя лучше других, ты сделал это не просто так.

И точно не раскаялся в сказанном, – произнесла супруга, после того как слуги оставили нас.

Ее зеленые глаза смотрели осуждающе, и было понятно, что ее расстроило мое поведение.

– Терпеть не могу все это лицемерие и лизоблюдство. Александру тоже пора иначе взглянуть как на свое окружение, так и на тех, кто сейчас начнет пытаться попасть к нему в ближний круг. Он человек осторожный, но сейчас чувства обнажены, и можно наделать ошибок. Я предпочитаю сразу очертить границу, за которую посторонним людям вход запрещен.

– Костья, нельзя быть таким прямым и грубым. Я и Александр с Лизой понимаем тебя. А для окружающих это выглядит как проявление неуважения не только к ним, но и к памяти императрицы.

– Мне не интересно мнение большинства людей, которые сейчас расталкивают друг друга локтями, чтобы засвидетельствовать свое почтение отцу. И давай прекратим этот разговор. Лучше расскажи, как обстоят дела в фонде? Может, нужна помощь с моей стороны?

Не сразу, но удалось переключить Юлю на тему нашего общего начинания.