Бесноватый цесаревич
У тридцатипятилетнего Константина Романова на ровном месте развалилась привычная и спокойная жизнь. Сначала ушла жена, забрав дочек, затем он потерял работу. В дополнение ко всему его сбила машина. И очнулся он уже в совершенно иной эпохе. Здесь его тоже зовут Константин, и фамилия прежняя. У него даже есть семья. Да еще какая!
Обратил внимание, что женские наряды очень разнообразны. Дамы просветили меня, что в столице многие уже перешли на греко-римский стиль платьев. Более легкие ткани, с открытыми руками, не такие пышные и громоздкие юбки. Лично мне новая мода была куда приятнее, да и снимать такое платье наверняка удобнее, чем старые убожества. Про это я, конечно, говорить не стал, но новые фасоны похвалил. У мужчин все было примерно так же. Кто-то носил кафтаны и кюлоты старого образца. Другие переходили на английский стиль, надев пиджаки и нормальные штаны. Кроме разговоров о моде, меня втянули в беседу о новых играх, предстоящем турнире и рождественских конкурсах.
Фитцнер меня послушал и станцевал с Неклюдовой всего два танца. Да, губа у Томаса не дура. Через пару лет Анна станет просто ослепительно-красивой. Сейчас еще заметна некоторая подростковая угловатость, но когда все нальется в нужных местах, то это будет просто оружие массового поражения, для мужчин конечно.
Давно я так не уставал. Причем вымотали меня как морально, так и физически. Наверное, никогда я не отвечал на такое количество вопросов, еще и вперемежку с танцами. Это какая же подготовка у местных дворян, которые без всяких экстази под отвратную музыку готовы отплясывать часов по пять-шесть подряд? Домой вернулся полностью вымотанный.
– Костик, ну что случилось? Совсем пропал, не заходишь в гости. А дочкам почему не звонишь? – задает вопрос моя мама."
"Сидим на кухне в ее доме, как всегда, пьем чай с пирогами. Мама смотрит на меня, подперев рукой подбородок, и грустно улыбается. Заметил, что у нее появились новые морщинки и волосы стали совсем седые.














