Бесноватый цесаревич

Краузе оказался высоким и немного нескладным мужчиной слегка за тридцать, одет в кафтан старого покроя и смешные кюлоты[66]. Фролов был его полной противоположностью. Среднего роста, плотный, светловолосый, одет в английский костюм, который стремительно набирал моду. И вообще, был больше похож на какого-нибудь знатного европейца.

Мы немного пообщались за завтраком. Поговорили о погоде, дороге, в общем, приглядывались и притирались друг к другу. Нужно учитывать мой возраст. Что могут ожидать от высокородного юнца люди, добившиеся многого в своей профессии? Наверняка подумают, что предложу какую-нибудь глупость.

После завтрака гости расположились в кабинете, и я сразу приступил к делу.

– Господа, мне попала в руки схема золотодобывающего устройства. Сам я далек от подобных вещей, поэтому в первую очередь хотел бы узнать ваше мнение, Эрик Альфредович и Михаил Алексеевич.

При слове золото оба названных товарища подобрались, как хищники перед прыжком. А немец чуть ли не выхватил у меня схему и описание станка. Я примерно на память вспомнил устройство «Американки»[67], которое было копией нашего станка, изобретенного вроде на Березовских или Уфалейских приисках.

Может, чего перепутал, но названия Уфалей, Березовка и Пышма я помню точно. А работу устройства видел в каком-то документальном фильме. Там и о Березовских приисках тоже упоминали. По идее, таким способом мыть золото можно и в моем времени.

Судя по скептическому выражению лица Кулибина и Фролова, особого впечатления устройство на них не произвело.

– Но данный механизм не имеет никакого отношения к рудной добыче золота, – произнес Краузе.

– Вы совершенно правы, Эрих Альфредович.

Оставим шахтное золото тем, кто его добывает без всяких новшеств. У нас иная задача. Читайте, господин Краузе, – я передал немцу второю заготовку."

"Краузе впился в записи, в которых я изложил то, что смог вспомнить. В первую очередь про добычу рассыпного золота, и, самое главное, указал вполне конкретные места его залегания на Урале.

– Кто писать это? – У Краузе вдруг прорезался акцент, хотя до этого он говорил по-русски вполне себе чисто. – Не счесть за оскорбление, но я сейчас готовить похожий труд.

Все с удивлением смотрели на очень взволнованного немца, который обычно отличался флегматичностью и спокойствием.

– Не переживайте так, Эрик Альфредович. Того, кто писал данный доклад и рисовал устройство, давно нет в живых. Но вы признаете, что доклад имеет право на существование?

– Не только имеет, но, скорее всего, это чистейшая правда, – произнес уже более спокойным тоном Краузе, который взял себя руки. – Но все это требует проверки.

– Вы готовы возглавить экспедицию?

– Я готов ехать на Урал хоть сегодня, – ответил Краузе, вскочив с кресла.