Без любви не считается

Диджейский пульт, электронное пианино, шкаф с комиксами и коллекционными фигурками по играм и мультфильмам. Когда-то мы с Дариной обожали играть в «Симс», и как только научились вводить чит-код на деньги, то в каждом нашем доме обязательно была комната для вечеринок, которая выглядела примерно так же. Не хватает разве что мольберта и кальяна с мыльными пузырями.

– Это что такое? – ошарашенно спрашиваю я, пытаясь прочесть неоновую надпись, висящую над диваном.

– Это – большая гостиная."

"– А по-моему, это мечта восьмиклассника. Вы магазин электроники ограбили? Откуда столько?!

– Подарили.

– Кому?

– Мне, – на губах Марка играет слабая, но добрая улыбка.

– И кто же такой щедрый?

– Дед Мороз! – Он закатывает глаза и направляется к дивану.

Уже собираюсь выпалить очередную язвительность, но вовремя себя останавливаю. Снова вглядываюсь в неоновую надпись и, наконец, разбираю шрифт – «Aut Caesar, aut nihil». Не без труда, но все-таки вспоминаю перевод – «Или Цезарь, или ничто». Все или ничего. Это комната с подарками от взрослого Марка маленькому, которому раньше никто ничего не дарил. Детская мечта, которую он осуществил сам.

Завожу руки за спину и медленно шагаю вперед. Марк устраивается на диване, вытянув ноги, и ныряет рукой в чашку с попкорном, стоящую на деревянной подставке с короткими ножками. Его взгляд направлен на меня, увлеченный и почти физически ощутимый.

– И снова «велосипедки».

– И снова этот осуждающий тон.

– Сколько их у тебя?

– С собой брала трое. Четвертые у Дарины сперла.

Забираюсь на диван, облокачиваюсь о мягкую спинку, складывая ногу на ногу, и поворачиваю голову. Марк зеркалит мой жест, мы так близко, только руку протяни, но между нами есть что-то волнующее и останавливающее.

То, что сдерживает притяжение и вместе с этим помогает ему расти. Мы одновременно и подходим друг другу, и нет. Опыт кричит – беги, а чувства сбиваются в мурчащую стайку котят, жаждущих ласки. Может, и правда проклятье?

– Насколько я понял, вразумить Диму не вышло, – говорит Марк с тихим сожалением.

– Я и не пыталась. Он влюблен, это бесполезно. Да и проблема не в Диме.

– Значит, будешь дрессировать Соню?

– Волнуешься за нее? – я пытливо прищуриваюсь.

– С тобой опасно связываться.

– Это не ответ, Марк. Если она все еще тебе небезразлична, то…

– То что? – спрашивает он, не моргая. – Что, Ди? Ты сдашься?

Пораженно усмехаюсь, грудь опаляет негодование.

– Ты на что намекаешь, а? Хочешь, чтобы я тебя добивалась?

– А ты бы смогла?

Мышцы на моем лице сокращаются так быстро, что я боюсь представить, как комично выгляжу. Мотаю головой, пытаясь угомонить внутренний хаос. К чему он ведет? Совсем страх потерял?!

– Я не бегаю за мужиками, – заявляю гордо. – Даже не надейся.