Без любви не считается

– Кажется, теперь ты сможешь с легкостью носить туфли с узким носом.

– Отличная новость… Ай! Больно! Больно!

– Ш-ш-ш… еще чуть-чуть.

Прячу лицо в руках, жалость к себе ощущается солью на языке.

– Все, – шепчет Марк. – Ну, ты как?

– Нормально. Спасибо. А теперь выйди, пожалуйста.

– Ты правда не выносишь, когда тебя жалеют?

Ком в горле все растет, не могу ответить.

– Ди, – зовет Марк.

– Я в порядке! Мне нужно закончить с ужином и все убрать, а ты мешаешь! Уходи! – срываюсь на крик, но он едва ли звучит решительно.

Стук сердца замедляется, Марк нежно поглаживает мою лодыжку. И он не уходит, а подступает ближе. Тепло его тела и тонкий аромат сандала окутывают со всех сторон.

– Так сильно болит?

– Адски, – шепчу я.

– Приложим холод, должно помочь.

Марк отступает, хлопает дверь морозильной камеры, а через минуту ноги касается приятная прохлада. Смотрю на Рождественского сквозь пелену непролитых слез и произношу настороженно:

– Ты странно себя ведешь.

– Да ну? Дима сказал, что ты отрубила себе палец.

– И ты решил меня спасти?

– Тащусь по расчлененке.

Сдавленно усмехаюсь и стираю слезы со щек. Даже если он и правда ведет себя странно, мне это почему-то нравится.

– Во второй стопе осколок. – Я подтягиваю ногу. – Вытащишь?

– Эй, ребят, – тихо зовет Дима из-за двери. – Ну как там? «Скорую» вызывать?

– Только если тебе, – отвечаю я, глядя на побелевшее лицо брата, заглядывающего в комнату. – Дим, иди лучше приляг.

– Может, нужна помощь?

– Нет! – отрезаю я.

– Почему?! – возмущается Дима. – Почему ему можно, а мне нет?! Я думал, мы… мы…

Сжимаю руки в кулаки, царапая ногтями мраморную столешницу."

"Потому что не он оставил меня одну, когда был нужен больше всего. Не он ночами пропадал, пока я рыдала в подушку. Не он сказал, что мы больше не семья. Я научилась справляться сама. Научилась! А теперь что? Снова поиграем в заботливых родственников?!

Не произношу ни слова, но, кажется, Дима все чувствует. Он опускает взгляд и тихо скрывается за дверью. Тонкая боль пронзает ступню, и Марк показывает мне окровавленный осколок.

– Готово.

– Спасибо. Ты можешь…

– Зря ты с ним так.

Не могу сдержать ядовитой усмешки и пихаю Марка носком в живот, заставляя попятиться:

– Так иди и пожалей. Ему сейчас это больше нужно.

– Ты ведешь себя, как сука.

– Почему же как? Я и есть она, Марк. Разве Дима не говорил? Не предупреждал?

Он недовольно качает головой, поджимая губы, и бросает беглый взгляд на закрытую дверь:

– Ты думаешь, что он плохо к тебе относится, винит в чем-то, но это не так. Он…

Мышцы шеи и лица сводит, словно по венам пустили электрический ток. Я пыталась вести себя нормально, но то, как все тут ему чуть ли не поклоняются, выводит из себя.