Бездна в твоих глазах

Предала один раз — предаст и второй. Да, я эгоист и боюсь очередной душевной боли, поэтому резко обрываю. Шансов не оставляю — моя женщина должна быть предана мне изначально. Говорят, дать второй шанс человеку, который вас предал — то же самое, что дать вторую пулю тому, кто с первого раза в вас не попал. Но как же, сука, больно! Просто невыносимо без НЕЕ. Она так глубоко во мне, что не достать, как бы я ни ковырялся в своей темной душе.

Сколько прошло времени с тех пор, как я выкинул ее из жизни? Месяц? Два? Заглядываю в календарь — оказывается, всего неделя. Мучительно долгая неделя, кажущаяся мне вечностью.

Нет, я уже не пью. Заливался только первые три дня, пока меня не начало выворачивать от алкоголя и никотина. Нет такого алкоголя — виски, коньяка, водки, который сможет стереть из памяти Лису.

Ну зачем ты, мать твою, это сделала?! Разве трудно было сказать мне всего четыре слова: мне звонил твой отец! Разве трудно быть искренней, а не продажной тварью!

Я давно следил за Сергеем, я знал, что он крыса, переметнувшаяся на сторону моего отца. Мне было важно знать, как далеко он зайдет, и понять истинные намеренья, но, когда мне доложили, что он привез Дашу в дом родившего меня ублюдка, внутри произошел атомный взрыв, который разорвал сознание на мелкие кусочки…

Брожу по дому как неприкаянный и ненавижу себя за слабость, за болезнь, которую не могу преодолеть, за то, что каждое место здесь теперь напоминает о НЕЙ, а я не могу уехать и забыться. Мне кажется, что в доме до сих пор витает ее запах, особенно в моей спальне, в моей кровати. Здесь давно произведена генеральная уборка, я приказал домработнице вымыть все с хлоркой и постелить новое белье. Все бесполезно. Кажется, память сама воспроизводит ее сладкий запах. Вспоминаю, как она, когда потеряла нашего ребенка, часами стояла у окна и смотрела на двор. И сам ловлю себя на том, что вот уже битый час пялюсь в это окно. Что она там видела? Кроме мрачного неба и пустого двора с беседкой и закрытым бассейном, ничего нет. А ведь мы познакомились в той беседке, возле этого бассейна.

— Черт! — злюсь на себя и со всей силы задергиваю шторы. Иной раз хочется найти Лису и придушить, чтобы этой женщины больше не существовало, может, тогда мне станет легче. Не могу ни спать, ни есть, ни работать без нее. Я даже дышу не кислородом, а какими-то ядовитыми парами. И ненавижу ее за это еще больше. Ничего не хочется, кроме пули в лоб.

На дисплее телефона высвечивается имя «Амелия», и я отвечаю на звонок.

— Да, — голос хриплый, словно я болен. Хотя так и есть — я смертельно болен женщиной.

— Ты! Ты! Ты отобрал у нас половину активов! — кричит она в трубку. Кажется, ей пришли бумаги. — Ты для этого на мне женился?!

— Да, — спокойно отвечаю.