Блог проказника домового

Владимир и Ксения являлись родными братом и сестрой. Ксения вышла замуж и стала Мусанкиной. Младенец Максим был на пятьдесят процентов Загорский по отцу, а по матери наполовину Мусанкин и на вторую часть Загорский. Двоюродным родственникам, если они рискнули вступить в брак, лучше не заводить детей. Но ни Петр, ни Елена не хотели, чтобы ветвь Загорских обломилась, поэтому они рискнули, и случилась трагедия. Через год после похорон своего ребенка они усыновили мальчика. Малыш привлек их, наверное, стопроцентным здоровьем. Ну кто обычно бросает новорожденного? Понятное дело, не очень порядочная женщина, наркоманка, алкоголичка, проститутка или просто глупая эгоистичная баба, которая забеременела от мимолетного любовника, а когда малыш появился на свет, поняла, что он ей совсем не нужен, кричит, просит есть.

«Ну его, хочу спокойной жизни». Будет ли потомство от таких женщин здоровым? А вот с Максимом получилось иначе. Его мать, москвичка, умерла в родах, а отец, обеспеченный китайский чиновник, который прилетал постоянно в Москву подписывать разные бумаги о торговле между СССР и Китаем, не собирался бросать сына. Новорожденный удался в маму, от отца он совсем ничего не взял. Светловолосый, голубоглазый с фарфорово-нежной кожей, слишком высокий для своего возраста, умненький, рано пошел, развивался с опережением. Почему же биологический отец не забрал сына из роддома? Брак с любовницей китаец не оформлял, поэтому ему следовало подтвердить свое отцовство. Он написал заявление, сдал анализ ДНК, мальчика признали его сыном. Китаец собрался приехать за ребенком, но в Доме малютки он так и не появился. Что случилось с ним, никто не знает, он просто пропал. Петр и Елена Загорские после похорон сына уехали в Грузию. Находясь в Тбилиси, супруги поменяли свою московскую квартиру на аналогичную в другом районе. И через год в большие апартаменты въехала пара Загорских с маленьким Максимом. Супруги вели тихий образ жизни, компании не собирали, близких друзей не имели, о потере родного ребенка никому не сообщали. На новом месте жительства все считали Максима их родным сыном. То, что в мальчике половина китайской крови, никак не проявлялось.

Я остановился."

"– Генетика вылезла в дочери Максима, который понятия не имел, что он приемный сын, – немедленно продолжил Борис. – А мать, Елена Николаевна, не собиралась ему правду сообщать. Она хотела, чтобы фамилия Загорских не исчезла, поэтому воспитывала сына, вложив ему в голову, что он аристократ, продолжатель древнего рода. В советские годы говорить подобное ребенку не следовало, но Елена не осторожничала. Ее сын рос с сознанием своей исключительности, избранности.