Блог проказника домового

Я показал разгневанной госпоже Адилье телефон:

– Таких слов здесь нет.

Маменька уперла руки в бока:

– И что? Они подразумеваются. Это же всем понятно.

Борис поднял руку:

– Разрешите вопрос?

– Ну? – грозно ответила маменька. – Что еще?

– Настаивать двадцать три часа и нести немедленно, – зачастил секретарь, – следует ли мне приготовить постель для вашей… э… пациентки?

– С какой стати? – изумилась маменька.

– Э… почти сутки ей придется ждать, – проблеял Борис.

– Чушь! Глупость! Научитесь читать наконец, – пошла в разнос Николетта, – двадцать три секунды.

Я опять протянул ей трубку:

– Но тут написано «часа», а не «секунды».

Николетта закатила глаза:

– Даже безумному младенцу ясно, если в тексте указано: двадцать три часа, это следует понимать, как двадцать три секунды! Переделайте живо, надеюсь, комната готова, мы идем!

Спустя короткое время мы с Борисом вошли в гостевую. Я замер на пороге, не веря своим глазам. Из комнаты исчезли все мелкие детали интерьера, зато появились странные вещи, приобретенные мной у Нюки.

– Садитесь, дорогая, – скомандовала Николетта, вводя в гостевую Таню.

Клиентка послушно направилась к стулу, маменька приблизилась ко мне и зашипела:

– Нет совы в клетке и черного кота! Немедленно достать."

"Я не успел открыт рот, как Наташа со словами «Ща притараню» исчезла за дверью.

Маменька обратилась к Татьяне:

– Маня! Вам надлежит громко произнести ваше желание. А я с помощью гаданического обряда сделаю вас полностью и навсегда счастливой.

Посетительница, бряцая золотыми цепями и бесчисленными браслетами, заорала:

– Хочу, чтобы мой муж бросил свою дуру и вернулся домой.

– Хорошо, – кивнула маменька и показала ей куриное яйцо: – Какого цвета скорлупа?

– Белая, – ответила Татьяна.

Маменька положила яйцо на голову даме и начала катать его по ее макушке, бормоча что-то себе под нос. Мы с Борей стояли молча. Я чувствовал себя полным идиотом. Судя по лицу секретаря, его обуревали те же мысли.

– Уходи, порча! Приходи, муж! – выкрикнула Николетта с такой силой, что Демьянка, взвизгнув, забилась под диван.

Маменька схватила чернильницу, кисть, в одно мгновение измазала руку Татьяны, сунула ей в ладони яйцо и велела:

– Аккуратно сожмите его, смотрите, не раздавите.

За дверью раздалось мяуканье, створка приоткрылась, в комнату влетел черный, тощий, грязный котенок. Он вмиг вскарабкался по занавеске до карниза и повис на шторе, издавая душераздирающие звуки.

– Порча уходит, – торжественно объявила Николетта. – Где сова? Она должна зарезать злой наговор соперницы.

Мое богатое воображение вмиг нарисовало картину: невесть откуда прилетает сова, в ее лапах зажат кинжал.