Блог проказника домового

Очень грубо разговаривал, а я вся на нервах, руки трясутся, в глазах темно, в голове бьется мысль: «Стасик умирает». Понимаю, меня это не извиняет, но уж очень сильный стресс был. И слова Вениамина «чужая баба» больно меня ранили. Схватила я его за рубашку, трясу, кричу:

– Я твоя мать! Я тебя родила, Авроре отдала, за это получила квартиру и брошь тоже!

Захлебываюсь словами, колочусь, как эпилептик. Вениамин испугался:

– Тише, тише.

Да меня черт в спину пинал, квартиру-то я как свои пять пальцев знала, сколько раз эти хоромы мыла, где тайник находится, для всех секрет, но не для меня.

Отпихнула Веню, кинулась в нужное место, книги с полок скинула, кричу:

– Открывай!

Он спокойно дверцу распахнул. Пусто. Я замерла, а Вениамин с пренебрежением заявил:

– Тупая курица. Ценности в банке. Уматывай.

И выругался.

Я пошла к двери, ощущение было такое, будто на голову кастрюлю чугунную надели и железной ложкой по ней лупят. В ушах раздается: бом, бом, перед глазами серая марля трясется… И вдруг!

Раиса прижала руки к груди."

"– Ни на секунду не оправдываю себя, но сделайте скидку на мое психологическое состояние, оцените ситуацию, в которую я попала.

Я-то была твердо уверена, что внук погибает, спасти его могут исключительно в Германии, а денег нет. Не могу найти слов, чтобы описать вам свои переживания. Поняла, что Вениамин не отдаст звезду, бросилась к двери, мчусь мимо его письменного стола и вдруг… вижу: прямо посередине стола в открытой коробке лежит та самая брошь!

Хозяйка опустила голову.

– Я ее схватила, прижала к груди и заявила: «Есть бумага с печатью, подпись заверена у нотариуса. Сергей Ильич отдал это украшение мне. Можешь в суд подавать».

И деру. Была уверена, что Вениамин за мной кинется, ударит, спешила выскочить на лестницу, думала, там соседи, постесняется Шанхаев драку затевать. Но он за мной не последовал. Ну и я прямиком к своей подруге, у той муж Гриша – ювелир известный, делает вещи на заказ, клиенты у него сплошь богатые и знаменитые. Еду в метро, сумочку к груди прижимаю, думаю: «Ужасно я поступила. Зря Вениамину правду про его появление на свет сказала. Ой, некрасиво! Надо было просто документ показать, солгать, что драгоценность за какие-то услуги мне подарена. Шанхаев меня догонять не помчался! Все-таки он хороший человек, решил выполнить волю отца. Сейчас мне денег за брошь дадут, я Стасика спасу». Ан иначе вышло. Григорий усмехнулся: «Рая, это бижутерия. Камни – стекляшки. Оправа не золото. Работа прекрасная, для человека, который в украшениях не разбирается, прямо раритет. Но это фальшак». Я не поверила своим ушам. Гриша осторожно вытащил один «алмаз», положил его в какой-то аппарат и сказал: «Бриллиант выдерживает большое давление, стекло нет.