Блог проказника домового
Этот день был богат на сюрпризы: маменька Николетта велела Ивану Подушкину немедленно приобрести вещи по присланному списку, в котором значилось: хрустальный шар, клетка с совой, карты Таро, магические камни, перья лысого ежа, черный кот… Иван уже перестал удивляться причудам маменьки – его мысли были заняты новым расследованием. За помощью к нему обратилась Эмма Шмидт: ее мужа Роберта обвиняют в похищении драгоценностей из депозитария банка, где он работал клерком, и организации взрыва ячеек. Все рассказанное Эммой звучало как абсолютно фантастическая история… Вот тут-то Ивана ждал третий сюрприз: ему позвонил олигарх Максим Загорский и предложил взять свою дочь стажером в детективное агентство. Зарплату ей будет платить папенька. Если бы Подушкин знал, во что ввязался!..
– Пока я мыл руки, кто-то взял мою трубку и ответил Елене, – предположил я. – Нюка, есть соображение, как зовут сию интриганку?
– Не знала, что речь о шоу идет, – заныла Вероника, – подумала, что какая-то наглая особа пристает к моему жениху. А он, мерзавец, изменяет мне. Решила вас лоб в лоб столкнуть, посмотреть, как вы разбираться будете. Ненавижу мужиков-врунов.
Я стоял молча. Нет смысла цитировать Веронике песню Владимира Высоцкого: «Я не люблю, когда мои читают письма, заглядывая мне через плечо». Творчество актера и барда мне не близко, незатейливые мелодии его песен и простота поэзии не восхищают меня, но по некоторым позициям мы с поэтом совпадаем.
– Не понимаю, как это вышло, – стенала Нюка, – всего один раз в жизни. Вава, не сердись.
– Мне и в голову не придет дуться, – честно ответил я и замолчал.
Обидеться я могу лишь в том случае, когда в мою душу, не сняв грязные сапоги, залезает близкий человек. Посторонний не может нанести мне душевную рану, потому что он чужой. Повторяю, обиды на Веронику я не держу. Но общение с ней постараюсь свести к минимуму. Конечно, если Шерметова позвонит Николетте, соврет про нашу свадьбу, мне достанется от маменьки по полной программе. Но разве это первый скандал, который госпожа Адилье закатит сыну? Да и любая буря рано или поздно выдыхается.
Я быстро сбегал в ванную, снял халат, тапочки и вернулся в прихожую.
– Вава, – зарыдала Нюка, – ты меня бросаешь?
– Нельзя бросить то, чем не владел. До свидания, – сказал я. – Демьянка, домой.
Собака, весело виляя хвостом, кинулась ко мне. Я распахнул дверь и увидел на пороге мужчину, тот держал в руке пирог Нюки, который я недавно выкинул в окно.
– А-а-а! – заорал он. – Сами дверь отворили? Думали, я не вычислю, кто… дерьмом швыряется? А вот вам!
Перед моим носом возникла конструкция из трех пальцев.

















