Боец. Лихие 90-е

— Я тебе дам — Витька, паршивец, для вас он Виктор Степанович, — насупился старик. — Витька тачку на кон поставил, чи «девятку», чи «восьмерку» — нулячую. Вот пацаны и пыхтят в зале, поедет-то только трое.

Похоже, что речь шла об одном из «старших» в банде кладбищенских. Я никого кроме Заура да бригадира знать не знал, да пока и не особо стремился. Но вот слова про турнир в Сочи заинтересовали.

— А мне как попыхтеть? Есть варианты в Сочи попасть? — спросил я.

— Во шустрый какой, — хмыкнул дед. — Шуруй давай на дело.

И мой собеседник вдруг посмотрел куда-то за меня, там за спиной дверь входная в зал скрипнула.

— Слышь, Заур, здорово. Борзых ты ребят берешь, ни одного выхода, а уже жопу в Сочах греть собрался.

В зал зашел Заур, державший в руках ключи от мерседеса.

— Боец? Познакомились уже? — он протянул руку сначала деду, потом мне.

Дед, как и в моем случае, нашел Заура в журнале, галочку напротив поставил. Следом развернулся к стенке, на которой на гвоздях висели ключи. Один из них снял и Зауру протянул — всё по порядочку.

— Как настрой? — спросил тот.

— Боевой, — заверил я.

— Пойдем.

Заур, пряча в карман ключи от машины, двинулся по тому самому обходному коридорчику, который вел в потайной зал. Судя по всему, обычные тренировки там не проходили, только мордобой случался, когда требовалось проверить ребят в условиях, максимально приближенных к уличной драке. Однако проходить к залу Заур не стал — нырнул в еще одно ответвление, за которым пряталась ещё одна дверь. Открыл замок ключом, который на вахте взял, кивком указал, чтобы я первый заходил.

Я шагнул через порог, как оказалось, внутрь кабинета. Обстановочка простенькая такая, стол, стул, из заметного — личная стена почета: медали, кубки, грамоты на имя Заурова Константина Петровича. В центре композиции — висящие на гвозде старые перчатки.

— Я в них в полутяжах Союз брал, по юношам, — хмыкнул Заур, видя, что я успел заценить перчатки. — Присаживайся, в ногах правды нет.

Присел. Если у Заура за столом было приставлено какое-никакое, но мягкое кресло, то мне пришлось довольствоваться жестким и грубо сколоченным табуретом. Я стесняться не стал, разместился как можно удобнее. Руки на стол сложил.

— Ты по серьезке у старого интересовался, как в Сочи попасть? — строго спросил Заур, откинувшись на кресле.

На мои руки на столе взглянул, но говорить ничего не стал.

— Почему нет? — я пожал плечами.

— А по регалиям спортивным ты кто будешь? — Заур, размещаясь удобнее, достал из выдвижного ящика пепельницу, в которой лежала недокуренная сигара.

Запыхтел, выпуская в потолок дым.

— С улицы я.

То, что я в свое время хорошо так на этих самых улицах повоевал, было дело. В другой жизни, конечно, но было. Поэтому я не отвел взгляд от глаз Заура.