Большой секс в маленьком городе

– Ты обратил внимание на слова Кати? Когда парни вернулись, они были чем-то напуганы и сказали:

«Никакой папа не поможет»?

– Хочешь сказать, Юля пригрозила им и сказала, кто ее отец? И тогда они перетрусили и убили ее? А что... похоже на правду. Потому и труп спрятали. Одно дело убийство, другое – человек пропал без вести. Катю они не опасались.

– Надо искать парней... Они как-то связаны с ремонтом моста, либо они там работали...

– Ясно, что связаны. Всех, кто там работает, уже в гроб вогнали допросами, и – ничего. А связи каждого не отследишь, там не один десяток людей.

И Саша с Валерой в реальности могут быть Пашей с Дормидонтом.

Вот если бы девчонка помогла составить фоторобот или хотя бы словесный портрет. Но сколько с ней ни бились, все без толку, она рыдает и работать не может. Теперь понятно почему. У нас по-прежнему ни одной зацепки, кроме этого сифилиса, черт бы его побрал.

– Ты поднял дела пропавших проституток? – спросила я.

– Нет никаких дел. Ушли и не вернулись. Вот, взгляни. – Он протянул мне две тонкие папки, я быстро просмотрела их и тяжко вздохнула:

– Невезуха.

– Это точно, – отозвался Вешняков.

* * *От Вешнякова я отправилась к Деду, надо было отчитаться, раз уж я теперь в штате. Похвалиться было нечем, так хоть уважение проявлю. Дед, слушая меня, болезненно морщился. Помолчал, потом сурово изрек:

– Надо работать эффективнее.

– Есть идея, – кивнула я. – Допросить всех, кто занят на ремонте моста, с пристрастием. Можно рвать ногти или жечь каленым железом. Если не сам убийца сознается, то хотя бы тот, у кого здоровья не хватит терпеть.

– Прекрати болтать чепуху. Неужели ничего нельзя сделать?

– Почему нельзя? Можно.

Все, что можно, мы делаем.

– Иди, – махнул рукой Дед. – Когда у тебя скверное настроение, ты становишься невыносимой.

Я поехала домой, сообразив, что ничего полезного сделать уже все равно не смогу. Я ужинала, когда позвонили в дверь. Открыв ее, я увидела молодого человека, сидевшего на корточках и разглядывающего видеокассету, которую он держал в руке. Он поднял голову и сказал:

– Привет. – Я узнала в нем одного из парней Лялина. Не дожидаясь, когда я начну задавать вопросы, он пояснил:

– Только что здесь был паренек, разносчик пиццы.

 – Он протянул мне кассету. – Не возражаешь, если я войду?

– Заходи.

Я закрыла за ним дверь и направилась в гостиную.

– Подвоха я особо не жду, – сказал он мне в спину. – Скорее всего это действительно просто кассета.

«Скорее всего», – мысленно передразнила я, вставила кассету в видеомагнитофон и нажала кнопку. На экране возникло лицо Кондаревского, рот он приоткрыл, глаза закатил, дышал тяжело и двигался ритмично. Сообразить не трудно, человек занят важным делом, удовлетворяет чувство сексуального голода.