Босиком по пеплу. Книга 3

— Мне не тяжело, — отрицательно качнув головой, Джина поправляет ворот изумрудной абайи. ­— Я ей завидую, — честно признается она, отводя взгляд.

— Зря. Сейчас Алисии никто не завидует.

— Потому что не знают правды, — печальная улыбка появляется на губах Вирджинии и сразу исчезает.  — Пойду спать. Спасибо за разговор, Амиран.

— Доброй ночи, — мягко прощаюсь я. Она суетливо встает, словно ей не терпится вырваться на воздух.

— И тебе, Ран. Не работай до утра.

— Я не настолько одержим.

— Я вижу, когда в кабинете гаснет свет, — с улыбкой отзывается девушка, и, кивнув на прощание, направляется к двери.

— Джина, — окликаю уже на пороге.

Вздрогнув, она оглядывается, и от надежды, мелькнувшей в её глазах, мне становится не по себе, потому что я знаю, что через пару минут это выражение сменится разочарованием."

"— Я ценю твою помощь, и ты всегда в будущем можешь рассчитывать на мою поддержку.

— Я не сомневаюсь, Амиран... и думаю, что она тоже не сомневается, — вымученно улыбнувшись, она прячет погасший взгляд и выходит в коридор, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Оставшись в одиночестве, какое-то время отрешенно пялюсь в погасший монитор, пытаясь собраться с мыслями.

Рабочий настрой безвозвратно утерян, как минимум, до утра, и сна, как назло, ни в одном глазу. Смертельная усталость вкупе с ежедневно растущим бессильным гневом обрушивается на плечи свинцовой тяжестью.  Чувствую себя настолько дерьмово, насколько вообще, возможно. Причин на это столько, что можно сбиться со счету и не уложиться в целый том, толщиной с палец.

Закрыв ненадолго глаза, медленными вращениями растираю виски, как делала когда-то tatlim. Она часто заходила по вечерам в кабинет, когда я работал дома, вставала за спинкой кресла, и, приложив прохладные пальчики к моей голове, за несколько минут снимала многочасовую усталость.

Она не мешала мне, даже когда садилась на колени, и, уткнувшись лицом в мою шею, обнимала обеими руками и шепотом напевала ненавязчивые мелодии, напоминающие чувственное мурлыканье.

Счастье любит тишину. Никогда не понимал смысла этой фразы до этих обволакивающих теплом и умиротворением моментов. И я, хоть убей, не помню, говорил ли я ей хоть раз за них спасибо. Мне казалось — она знает, как каждый раз я жду момента, когда раздастся за дверью лёгкий шорох её шагов, как скучаю по её пальцам и звуку голоса… Ровно в час ночи, Алиса решительным жестом закрывала крышку ноутбука, забиралась на край стола, сдвинув в сторону все лишнее, и обхватив мое лицо ладонями говорила: «Все».

Потом её губы касались моих, я понимал, что ни черта не «все», ночь только начинается, но теперь она принадлежит только нам двоим.

Сейчас меня некому остановить, свет в моем кабинете иногда не гаснет до рассвета, и я курю, не открывая окон.