Босиком по пеплу. Книга 3

Я себе места не нахожу, а ты... ты...

— А я здесь, с тобой, весь твой, tatlim, — обрываю невнятные причитания. — Бери меня и делай все, что хочешь, — снова сипло смеюсь. — Или я сам сделаю, все что хочу. С тобой, — обещаю низким шёпотом. — А я хочу. Шайтан, я так много и долго хочу, tatlim.

Поставив Алису на ноги, обхватываю точеные скулы и требовательно целую в приоткрытые в возмущённом восклицании губы, раздвигаю языком, жадно проникая в рот, гортанно рычу, насыщая вкусовые рецепторы необходимой, как воздух, сладостью.

Соитие наших губ трудно назвать нежным и чувственным, я слишком оголодал вдали от любимого лакомства и агрессивно пью каждый её вдох, стон, улавливая ответную дрожь хрупкого тела. Она поддается, отдаваясь во власть своего одичавшего хищника, но лишь на пару мгновений, после которых я чувствую протестующее прикосновение ладошек к моему пиджаку.

— Ран, подожди, — разорвав поцелуй, она глотает воздух, отклоняясь назад. — Не так сразу. Я задохнусь.

— Хочу, — бескомпромиссно рявкаю я, удерживая свободной рукой белокурый затылок, и снова сминаю припухшие от первой атаки губы, всасываю её язык с влажным звуком, от которого закипает кровь.

Она сдаётся, отвечая с не меньшим пылом, цепляясь пальцами за лацканы пиджака и привставая на цыпочки. Афра пренебрежительно фыркает, и ленивой поступью направляется обратно за лестницу, так и не дождавшись ласки хозяина. Всегда говорил, что кошки — исключительно умные животные.

— Сладкая моя девочка, — иступлено бормочу я, дав Алисе мимолётную передышку. — Такая вкусная, — нетерпеливо оглаживаю горячими ладонями бьющееся в моих руках стройное тело, вжимаю в своё, шокируя своим натиском и каменно-твердой эрекцией, сквозь слои ткани, упирающейся в нежный живот tatlim.

— Ран, притормози, — очередной слабый писк растворяется в разгоряченном поцелуе.

— Даже не проси, — с глухим рокотанием отзываюсь я, остервенело исследуя свою захваченную территорию, замечая малейшие изменения. — Похудела, ­— неодобрительно рычу, прикусывая нижнюю губу Алисы. — Уволю повара, раз тебе не нравится, как она готовит.

— Не смей, Амиран, — испуганно выдыхает tatlim, приняв угрозу за чистую монету.

— Наверх, — коротко приказываю я, подхватывая на руки свою лёгкую, почти невесомую жену.

Молниеносно преодолев пару лестничных пролетов, плечом открываю дверь нашей общей спальни и прохожу внутрь. Все это время Алисия кротко лежит в моих объятиях, неотрывно изучая меня настороженным взглядом, нерешительно касаясь моих небритых скул, трогая подбородок, губы.

— Успела забыть, говоришь? Ну как? Теперь вспоминаешь? — гулко ухмыляюсь я, глядя в блестящие бездонные озёра.

— Это невозможно, Амиран. Забыть тебя. Только забыться. В тебе, — с какой-то щемящей, трогательной грустью отзывается Лиса.