Брак поневоле

Не раз и не два я пожалела о том, что не согласилась выпить таблетку, отрубающую эмоции. Нет, мне никто не рассказывал ужасных историй, но общее настроение было такое подавленное. Слишком много слёз видели эти стены. Разумеется, рассказывали больше о положительном, приводили примеры женщин, жизнь которых полностью изменилась после посещения Кризисного центра. Мне почти ничего не пришлось делать: основную речь произнесла Людмила, указав на меня как на одну из активисток, участвующих в жизни Центра. Я едва смогла прочитать несколько строк и поспешно ушла с трибуны, полыхая щеками.

Из меня будто выкачали все силы, и хотелось поскорее убраться отсюда. И глядя на бойко тараторящих женщин, рассказывающих о насилии в своём прошлом, я понимаю, что не смогла бы точно так же. Нет… Меня будто вновь окунули в чан с жидким дерьмом, откуда выбраться было практически невозможно. Если бы не дружеская помощь Димы и его поддержка, я бы, наверное, так и находилась в прострации, а жизнь катилась под откос.

Тогда я феерично провалила защиту диплома, потому что не смогла заставить себя даже сделать нескольких шагов в направлении университета. Мне было не до учёбы… Мне не было дела ни до чего. В голове, как мелодия на заевшей пластинке, без конца проигрывались слова Влада и его жестокое, красивое лицо, когда он приказал мне убраться из своей жизни за два часа.

Я торопливо простилась с Людмилой, попросив оставить меня в центре, и бездумно прогуливалась по скверу. Пыталась дышать свежим воздухом. Лужи после вчерашнего дождя ещё не везде подсохли и носки светлых туфель немного запачкались в грязи. Грязь… Много грязи. Мне от неё не отмыться вовек. Хотелось бы покромсать свою память, вырезав из неё куски неприглядного прошлого…"

"Я сжала в пальцах новый телефон. Номер Димы я помнила наизусть. Но звонить ему с нового телефона я не решалась. Вдруг у Громова под контролем абсолютно всё?.. Я достала старенький телефон, на который мне звонил похититель сестры, и набрала номер приятеля. Абсолютно равнодушные гудки. Дима не отвечал на мои звонки. Я сжала губы плотнее: сделав шаг в направлении Влада, я окончательно лишилась поддержки друга.

Пыталась посчитать в уме, сколько дней уже отсутствует Дашка. Не будет ли волноваться её мама? Хотя… Дашка словно отрезанный ломоть: в семье, кроме неё ещё четверо детей. Её мама рада, что удалось пристроить старшенькую. С мамой Дашка созванивалась очень редко. Но я всё же решила набрать номер тёти Маши. Хорошо, что номер у неё был почти такой же, как у Дашки, только отличался на последнюю цифру.

– Алиса, здравствуй милая! – раздался неестественно жизнерадостный голос тёти Маши.

На заднем фоне слышались голоса и сильный шум: тётя Маша работала поваром в школьной столовой.