Бриллиант Фортуны

На портрете была изображена манерная особа в голубом платье, сжимающая в руках стилизованную розу. У нее были черные волосы, букли, закрывающие уши, короткий в профиль нос и маленькие губки, так что не стоит удивляться тому, что принц Кассельский невзлюбил свою будущую жену с первого взгляда. Он попрощался с отцом и пошел искать утешения в объятиях одной из многочисленных горничных большого и холодного Кассельского дворца.

Еще через несколько месяцев состоялся второй знаменательный разговор отца с сыном.

– Должен вам сказать, – говорил великий князь, – что отец принцессы находит не вполне удобным, чтобы вы с его дочерью познакомились только накануне свадьбы. Императору, конечно, нет дела до таких пустяков, но с мнением grand-duc Michel[19] все-таки лучше считаться. Я предлагаю вам поехать во Францию, где в настоящее время находится ваша невеста, и представиться ей должным образом.

При одной мысли о том, что ему придется зачем-то ехать к этой манерной кукле, принц Кассельский почувствовал острое недомогание. На следующий день он лег в постель и не вылезал из нее целый месяц. Герцогу лейб-медик доложил, что молодого принца терзает жестокая лихорадка. Впрочем, болезнь отнюдь не мешала плутовке Аннет, служившей во дворце, время от времени навещать принца по ночам, да и очаровательная актриса Элен тоже о нем не забывала.

Через месяц Вильгельм-Людвиг наконец поднялся с постели. Первое, что сказал ему отец, увидев его, было:

– Ах, как хорошо, мой дорогой сын, что вы наконец оправились. Наконец вы сможете поехать к своей невесте и засвидетельствовать ей свое почтение.

Принц понял, что от судьбы не уйти, и смирился. Еще несколько месяцев продолжалась таинственная переписка между петербургским и кассельским дворами, пока наконец не было решено, что встреча произойдет как бы случайно в Париже, на балу у пэра Франции маркиза Ларошжаклена.

Узнав о том, что предстоит ехать в Париж, принц несколько воспрянул духом. Он был давно наслышан о пленительной красоте парижанок и мечтал познакомиться хотя бы с одной из них. Что же касается женитьбы на надутой кукле с портрета, то принц утешал себя мыслью, что рано или поздно это все равно придется сделать.

Он прибыл в Париж вместе со своим адъютантом Бурхардом, которому было поручено надзирать за поведением принца и следить, чтобы он не вляпался в какую-нибудь скверную историю. Но все прошло прекрасно. Принц представился при дворе короля Луи-Филиппа, побывал в очень благонамеренном салоне графини де Лоншан, точный возраст которой могли назвать только египетские пирамиды, и наконец отправился в коляске на прогулку по набережным.