Бриллиант Фортуны

 – Понимаете ли, если бы я хотя бы знал, где состоится обмен, я бы договорился с префектом полиции и дело было бы в шляпе.

– В записке указан Новый мост, – напомнил Алексей.

– Хо, – сказал Видок неприятным скрипучим голосом. – Я уже сейчас могу вам сказать, что произойдет на мосту. Вы будете топтаться там с четырех часов, а то и раньше, после чего к вам подойдет мальчишка-оборванец и спросит, вы ли тот парень с камнем. Вы ответите утвердительно, и он пригласит вас сесть в карету. Вы подчинитесь, после чего карета умчит вас в неизвестном направлении. Кучер, само собой – сообщник похитителей, лошади такие, что на скачках в Шантийи и то обзавидуются. Через пару дней из реки выловят два тела, и я буду иметь удовольствие опознавать ваш труп. А второй труп будет опознавать… ну, предположим, эта дама, – он кивнул на Голикову, – после чего в газетах напишут, что с русской принцессой произошел несчастный случай накануне ее свадьбы с кассельским принцем. Возможно, напишут не это, а что она умерла от чахотки, например, но это дела не меняет. Коротко говоря, вас убьют, заложницу тоже, а камень я потеряю, причем на этот раз – навсегда. Вопрос: оно мне надо? Ответ: ни в коем случае.

– Но ведь за каретой можно проследить! – вырвалось у Полины.

Видок прищурился.

– Вы считаете Огюстена дураком, который не предусмотрел этого? Тогда вместо двух трупов я буду иметь три, а надо вам сказать, что своими людьми я очень дорожу.

– Но ведь должен быть какой-нибудь выход! – в отчаянии проговорил Алексей. – Вы, такой умный человек, – неужели вы не можете придумать никакого способа, чтобы обмануть этих подонков?

В комнате повисло напряженное молчание. Наконец Видок протяжно вздохнул.

– Покажите-ка мне еще раз эти письма, – проворчал он, протягивая руку. – Но запомните! Это еще не значит, что я согласился!

Каверин протянул ему конверт, внутри которого находились два листка.

– Письмо принес посыльный? – буркнул Видок. Голикова кивнула.

– Плохо, что вы не проследили за ним, – проворчал Видок. – Не исключено, что он бы привел нас прямиком в их логово. Боже, до чего скверная бумага…

– Вы знаете, откуда она? – вырвалось у Полины.

– Я что, господь бог, знать происхождение всех парижских листков? – возмутился Видок. – Право, вы преувеличиваете мои возможности… – Он с сожалением покачал головой. – Нет, из этого письма мы ничего не выжмем. Так, а это что? Почерк княжны – стало быть, она писала. Интересные буквы, должен вам сказать.

– И что? – спросил Алексей, почти отчаявшись.

– Да так, – сказал Видок задумчиво. – Помнится, вы мне рассказывали, что у нее была привычка подчеркивать некоторые буквы, – он покосился на фрейлину Голикову и добавил: – Иногда.

– Покажите-ка! – воскликнул молодой человек, подбегая к нему.