Бриллиант Фортуны

 – А, черт подери! Идем отсюда, мой мальчик. Все равно здесь нам больше нечего делать.

Глава двадцать третья,

в которой Алексея Каверина принимают за нищего, а Видок учит его жизни

– Если бы я вернулся после каторги, – размышлял Алексей, – кого бы я захотел увидеть в родном городе? – Он обернулся к Видоку. – Невесту?

Старый сыщик захохотал.

– Ну, вы даете, мой мальчик… Она наверняка уже давно замужем за другим.

– А если нет?

– Если нет, значит, вы имеете дело не с жизнью, а с романом. И точка!

Они шли по бульвару, обсаженному высокими платанами. Видок помахивал тросточкой, молодой человек сосредоточенно размышлял.

– Думаю, я бы навестил родителей. Если они живы…

– Нет, они умерли, – отмахнулся Видок. – Я уже успел навести о них справки, пока вы шатались черт знает где.

– Вы так говорите, – обиделся Алексей, – будто я виноват.

Видок остановился и, прищурившись, колюче взглянул на него.

– Давайте условимся раз и навсегда, мой мальчик. Человек виноват во всем, что происходит с ним в жизни. Да, я знаю, нынче модно все валить на судьбу, мироздание, провидение, господа бога, но на самом-то деле все гораздо проще! Если вы на ходу сочиняете стихи и с мостовой ступаете под мчащуюся карету, так вам и надо. Вы сами виноваты, нечего разевать рот, когда не следует. Если вы заходите в темную подворотню и там вас грабят, опять-таки вы сами в этом виноваты. Нечего шляться по местам, которые притягивают жуликов. Если вы женились на шлюхе, которая изменяет вам с кем ни попадя, опять же: вам некого винить, кроме себя самого. Нечего было жениться, шлюхи созданы не для семейной жизни, а для совсем других целей. И вообще, когда вы принимаете любое решение, вы тем самым отвечаете за все его последствия, даже за те, которые в данный момент не приходят вам в голову.

В данный момент Алексей как раз поднял глаза и заметил на противоположной стороне бульвара щуплую фигурку в черном с мышью на плече. Несколько мгновений он и Огюстен не отрываясь смотрели друг на друга. Видок обернулся и тоже увидел Мышиного Короля. Оскалившись, Видок приподнял цилиндр, после чего отвернул борт сюртука и кивнул на свой пистолет. Огюстен недобро усмехнулся, и тут между ним и двумя сыщиками вклинилась медленно ехавшая карета с пышным гербом на дверцах. Лошади мотали головами, кучер скользнул по гуляющим безразличным взглядом. Когда карета наконец проехала, Огюстен исчез.

– Черт бы его побрал, – вырвалось у Алексея. Он никого не боялся, но отчего-то этот смертельно бледный молодчик наводил на него оторопь. – Все-таки вы должны согласиться, что только благодаря мне мы узнали, что за камнем охотится еще и этот мерзавец.