Будь моей Брейшо

Виктория не отвечает, и Мэллори говорит ей:

«Ты думаешь, я совершаю ошибку».

«Я здесь не для того, чтобы судить тебя».

«Но у тебя есть свое мнение».

Виктория, заплетая ей косу, говорит:

«Это твое решение, что ты не готова стать матерью. Думаю, признание этого делает тебя сильнее всех, кого я знаю».

Я чувствую отчаяние.

Сильная. Она назвала ее сильной…

Она ничего не перепутала?

«Но?» – говорит Мэллори.

Виктория вздыхает, ее руки опускаются.

«Но это трусливо и неправильно… Есть отец – тот, кто, возможно, хотел бы этого ребенка и полюбил бы в мгновение ока, сразу, а ты не хочешь дать ему шанс».

Мэллори встречается с ней взглядом.

«Он убьет меня».

«И что, твоя жизнь важнее, чем жизнь твоего ребенка?»

«Я не хочу быть матерью, и я не хочу напоминания о том, что ребенок где-то рядом… Ты обещала мне, что если я запру себя в этом чертовом месте, если рожу этого ребенка, ты будешь держать его подальше от меня… прятать его и прикрывать меня. Что я смогу продолжать жить так, как будто этого никогда не было».

На глаза Виктории из-за грязных слов, произнесенных Мэллори, наворачиваются слезы, но она смаргивает их.

Лживая сука.

Моя грудь сжимается, когда Виктория собирается заговорить, но лицо Мэллори напрягается, и она вскрикивает. Как раз в этот момент входит акушерка. Она приподнимает простыню с ног Мэллори и с улыбкой смотрит на нее.

«Пора».

– Мэддок, – выдыхает Рэйвен позади меня.

Новая запись.

Мэллори на кресле тяжело дышит и мотает головой."

"«Ты сможешь», – шепчет Виктория.

«Хорошо, Мэллори, – говорит акушерка. – Нужно тужиться».

Мое сердце бешено бьется. Контролировать эмоции невозможно, они забирают весь воздух из легких.

Виктория держит Мэллори за руку, та кричит, плачет, тужится, а потом я слышу ее.

Слышу тихий крик – первый крик моей девочки.

Ее первая секунда в этом мире.

Ее самый первый вдох.

Мои глаза наполняются влагой, челюсть трясется, когда сморщенную кроху поднимают и показывают.

«Поздравляю, – говорит акушерка. – У тебя девочка».

После нескольких мучительно медленных минут акушерка возвращается и приносит крошечный бирюзово-розовый кокон. Моя малышка плачет, и от этого звука мое сердце, черт возьми, поет.

Акушерка наклоняется, готовая передать девочку матери, и у меня режет под ребрами, когда Мэллори отмахивается от нее, а потом указывает на Викторию.

Неуверенно кивнув, Виктория вытирает руки о джинсы и принимает мою новорожденную дочь в надежные объятия.

Крики начинают стихать и скоро совсем прекращаются. Чуть припухшие глазки закрываются – малышке тепло и уютно в руках, которые приняли ее без колебаний.

Она такая крошечная…

«У нее есть имя?» – шепотом спрашивает акушерка.