Будь моей Брейшо

– Она тебе что-нибудь объяснила? – спрашивает он. – Зачем она прибилась к вам?

– Давайте притворимся, что нет, не объяснила, – вмешивается Ройс. – Введи нас в курс дела, Перкинс. Сейчас же.

– Хорошо… – кивает он. – Думаю, лучше начать с самого начала… Когда Виктория родилась, ее украли у матери и увезли в поместье Грейвенов. Она росла в полной изоляции. Ее кормили и одевали, но не разговаривали с ней. Там была какая-то учительница, но я сомневаюсь, что между ними был настоящий контакт…

Все это дерьмо я уже знаю, но пусть ребята послушают.

– У девочки был сад, за которым она ухаживала, и больше ничего. Даже имени.

– До Меро, – догадывается Рэйвен.

– Да, – снова кивает Перкинс. – Попробуйте представить, она никогда не видела мира за пределами своей комнаты и сада, и тут появляется Меро Малкари, по сути, обменявший ее у Донли. Она превратилась в объект обожания, по крайней мере она сама так понимала. Меро был для нее всем, и она слепо следовала за ним. Но приехав сюда, она начала задаваться вопросами, которые точно не понравились бы Меро.

– Насколько я понял, он наконец был готов вернуться домой, в наш город, – перебиваю я. – И он попросил Викторию приехать первой… Ее задача состояла в том, чтобы найти секрет, о котором больше никто не знал. И она начала с того, кого считала самым слабым звеном.

Самым слабым звеном? – звучит во мне эхом.

Перкинс, должно быть, видит мое сомнение и спешит вставить:

– Нет, это не ты, Кэптен.

– Мэллори, – догадывается Мэддок.

Перкинс кивает.

– Да. Он поселил Викторию в отеле на неделю, но ей потребовалось всего двенадцать часов. За это время она узнала все, что можно было узнать об этом городе, о Брейшо, о Грейвенах и так далее. Но самое главное – Виктория знала, что Меро сделает с тем, что ей удалось раскопать. Впервые она столкнулась с моральным выбором и поступила так, как сочла нужным. Через неделю она вернулась к человеку, которого боготворила до этого момента, и солгала ему прямо в лицо. Она сделала это, чтобы спасти ребенка, к которому не имела никакого отношения.

– Меро знал, что она лгала.

– Да, – говорит Перкинс. – Он жестоко наказал ее за это, но она была нужна ему в будущем, поэтому он позаботился о том, чтобы этого никто не видел.

Ее шрамы.

Этот негодяй изрезал ее, но сделал так, чтобы новые шрамы смешались со старыми, оставленными шипами плюща. Напоминание о том, что она не свободна, заперта навсегда.

– Еще раз повторю, Меро связывал с ней свое будущее, и с того момента, как она у него появилась, он следил за тем, чтобы она была готова к разного рода неожиданностям…

– Он научил ее защищаться, – шепчет Рэйвен.

– Да, – кивает Перкинс. – На свою беду. Она сопротивлялась и победила.

Она убила его.