Будь моей Брейшо

– Офшорные счета Меро Малкари уже почти три года были заморожены. Но вчера их вычистили до последнего цента.

У меня внутри все переворачивается.

Нет.

– Сколько там было? – заставляю свой голос звучать спокойно.

– Чуть больше двенадцати с половиной.

Пытаюсь унять волну внутри, угрожающую опрокинуть меня на задницу.

Это я виноват.

Я сказал ей уйти, и она ушла.

Двенадцать миллионов пятьсот тысяч долларов…

Я никогда не найду ее, никогда не смогу отблагодарить за то, что она сделала для меня и моей дочери.

Рэйвен отпускает руку Мэддока и подходит, глядя на меня встревоженными глазами.

– Кэп, она не взяла ни цента из денег Донли… Она хотела, чтобы я отдала все Басу Бишопу…

Мои братья подходят ближе.

– Может быть, это потому, что она сидела на миллионах, Рэй-Рэй? – тихо говорит Ройс.

Рэйвен качает головой.

– Нет. Я уверена. Она ничего не брала с этого счета. Не взяла бы ни за что на свете…

Ройс смотрит на Перкинса.

– Как ты узнал, что счет опустошен?

– Она оставила тебе подсказку, – говорю я, прежде чем он успевает ответить. – Верно?

– Да… Я получил электронное письмо… А в тот момент, когда средства были сняты, пришло автоматическое уведомление.

– Но почему тебе? – спрашивает Рэйвен.

– Потому что я был тем, кому она доверилась, когда ей больше некуда было идти.

Я делаю шаг к нему.

– Покажи письмо.

Перкинс достает из кармана телефон и передает мне. Мой взгляд падает на экран, и я вижу якорь. Слов никаких нет.

Моя грудь сжимается. Виктория надеялась, что Перкинс поймет и придет ко мне, расскажет, что что-то не так. Она же поклялась, что никогда не уйдет…

– Виктория не брала деньги, – выдыхаю я.

– Смотри дальше, Кэптен. Там еще одно изображение.

Дрожащими пальцами провожу вверх по экрану, и каждый мускул в моем теле напрягается, когда я вижу картинку.

– Птица? – подошедший Ройс в замешательстве качает головой.

Черт возьми. Это же…

Ее друг. Мальчик за стеной, увитой плющом.

Он следил за ней по просьбе своего отца, следил всю жизнь… и теперь пришел за ней.

Глаза-бусинки, красная шея, белые крылья с черными перьями на концах.

Гребаный стервятник.

– Это Майк, – говорю я, и в ушах начинает стучать.

– Ты серьезно?! – вскидывается Ройс.

– Я знал, что с этим ублюдком что-то не так… никак не мог отделаться от этого чувства.

Я опускаю телефон и стискиваю зубы.

Черт!

– Она же сама говорила мне, что ему здесь не место, что он не такой, как мы… – В голове пульсирует боль. – Майк – сын Меро. И он, черт возьми, все время был здесь.

Мэддок берет у меня телефон, впивается взглядом в экран и медленно поднимает глаза на нашего отца.

– Ты отвернулся от гребаного ребенка, и теперь он здесь, гнобит нашу семью.

– Я понятия не имел, сынок… – шепчет отец. – Если бы я знал…

– Ты должен был догадаться.