Будь моей Брейшо

– Я слышал, что беременные бывают занудами.

Ройс потирает нос.

– Согласен, ты – статистка, а Виктория – подлая маленькая змея. – Я смотрю в зеркало как раз вовремя, чтобы увидеть его злобную ухмылку. – Но мы все равно не позволим другим говорить это вам в лицо.

– Я не нуждаюсь в твоей защите, – монотонно произносит Виктория, и я думаю о том, что она привыкла прятаться на заднем плане, но больше не получит такой возможности.

– Если ты еще не поняла, Вик-Ви, позволь мне объяснить тебе, – взвивается Ройс. – Нам насрать, в чем ты нуждаешься, а в чем нет, во всяком случае, пока. – Он толкает свою дверь и выходит, но тут же засовывает голову обратно, на его лице написана злость. – Или вместо «пока» мне следует сказать «уже нет», а? – Он захлопывает дверь.

Виктория усмехается, откидывает голову на спинку сиденья и позволяет своему взгляду скользнуть мимо моего в зеркале.

– К черту все, – фыркает Рэйвен. – Пойдемте уже.

Мэддок и я выходим и одновременно открываем двери для девочек – пусть все видят, что мы кавалеры.

Виктория подхватывает свой рюкзак с пола и вылезает наружу, а я позволяю своим глазам попутешествовать по ее телу.

Какая она маленькая… У нее узкие плечи, она хрупкая, но при этом у нее есть формы."

"Ее стройные ноги всегда обтянуты дешевыми джинсами, она ненавидит открытые топы и носит преимущественно водолазки, которые можно заправить за пояс. Она обожает курточки, но сегодня тепло, и ее курточка повязана вокруг бедер.

Она оставила волосы распущенными – шевелюра у нее пышная, – но я знаю, что к концу дня волосы будут собраны в хвост на макушке.

Она почти не пользуется косметикой, но ее высокие скулы, темные ресницы и брови заставляют думать иначе. Помада – да, помадой она пользуется, но ей идет этот розово-красный оттенок. Черт возьми, она, должно быть, слишком хороша, когда просыпается с этими припухшими губками. Настоящая Спящая Красавица.

И она никогда не выставляет себя напоказ.

Виктория оборачивается.

– Готов? – спрашивает она, и я не уверен, то ли она храбрится по-детски, то ли это глупая самоуверенность, которой ей не стоит придерживаться.

Подхожу к ней и поднимаю ее подбородок, зная, что десятки глаз смотрят на нас. Говорю себе, что это единственная причина, почему я так делаю, хотя вру сам себе – я так делаю, потому что мне нравится ее близость.

Виктория, так же как и я, осознает, что за нами наблюдают. Она не отстраняется – она позволяет мне еще больше откинуть ее голову назад.

– Вопрос получше. – Провожу костяшками пальцев по ее горлу и чувствую, что она напрягается. – А ты?

Она прищуривается.