Будь моей Брейшо

Я подхожу к машине и открываю заднюю дверь, чтобы взять игрушечный поезд, и тут мое внимание привлекает легкая светловолосая фигурка.

Виктория… Она, должно быть, увидела, как мы подъехали, и вышла через заднюю дверь.

Прячась за машиной, наблюдаю за ней. Она идет мимо клумбы, наклоняется и срывает цветок, затем направляется к самой дальней стороне бассейна. Выбирает единственное место, где осталось немного солнечного света, и ложится на спину, положив цветок себе на грудь.

Я иду в дом, убеждаюсь в том, что у Зоуи с Мейбл все хорошо – девочки играют, – и, перепрыгивая через две ступеньки, поднимаюсь по лестнице к комнате Виктории.

Дверь закрыта, но на ней нет замка, так что войти не составляет труда.

Пахнет лавандой и мятой, солнцем и… гребаным грехом.

Я полностью переделал для нее комнату, подумав, что ее жизнь здесь будет идти совсем по-другому.

Свежая краска и новая мебель, яркая люстра в тон.

Откуда мне было знать, какой стиль она предпочитает, но атлас казался подходящим, и я выбрал его для штор, покрывала и подушек.

Мягкие цвета с оттенком королевского синего: кристаллы люстры рассеивают лучи света, пуская солнечные зайчики.

В груди постепенно нарастает раздражение. Заглядываю в ее шкаф и обнаруживаю, что все вещи аккуратно сложены в сумки, а вешалки и ящики пусты.

Кровать заправлена так, будто она никогда в ней не спала. А может, и правда не спала, потому что я вижу два маленьких одеяла и подушку на кресле для чтения. Компьютер выключен…

Она что, не собирается здесь задерживаться?

Я должен быть рад этому. Пожалуйста, пусть уходит, но почему я так злюсь?

Хватаю ее рюкзак, расстегиваю его, вытряхиваю тетради и папки, оглядываю все карманы и карманчики.

Пристально смотрю на почти пустой пакетик с травкой, засунутый в один из них, и полпачки фильтров под ним.

Складываю все обратно и бросаю рюкзак в угол, где он был. Пинаю маленькое мусорное ведро, но там нет ничего, кроме карандашных стружек. Прикроватные тумбочки тоже пусты.

Какого хрена?

Затем перехожу в ее ванную комнату.

По крайней мере, она ею пользуется. На вешалке висит полотенце, а на столешнице у раковины лежит маленькая открытая косметичка.

Выцветшие джинсы лежат на крышке корзины для белья, хватаю их и проверяю карманы. Но все, что я нахожу, – это обертка от леденца, пара четвертаков и чек на доллар за школьную газету.

Кидаю джинсы на место и направляюсь к окну. Отсюда мне видно ее.

Какие секреты ты хранишь, красавица?

– Знаешь, когда ты был маленьким, у тебя было полно вопросов, – доносится голос Мейбл из комнаты; я не оборачиваюсь, но по ее шагам понимаю, что она приближается.