Букелларий

Сейчас все твердо уверены, что недостатки, а склонность к независимости — самый главный из них по мнению правителей, передаются по наследству.

После чего наша армия двинулась в герцогство Алеманния, куда убежал уцелевший во время сражения Лантфрид. Герцог засел в своей тогдашней столице Констанце, названной так в честь римского императора Констанция. Раньше на ее месте был римский каструм, входивший в Рейнско-Дунайский лимес. Сейчас это еще и епископский город. Именно епископ Адальберт и прибыл к Карлу Мартеллу для переговоров.

Это был пожилой человек с узким морщинистым лицом и седой бородкой, подволакивавший правую ногу. Туника на нем была ярко-красного цвета, день выдался солнечный, хотя и не жаркий, поэтому в ярких лучах казалось, что епископ объят адским пламенем еще при жизни. С Карлом Мартеллом он говорил часа два. Затем отправился к Лантфриду. Где-то через час опять приехал к нам, просидел у мажордома еще пару часов и вернулся к своему сеньору, На следующий день переговоры продолжились. Епископ сделал три ходки к нам, на этот раз задерживаясь всего на полчаса или чуть дольше. После чего был заключен договор. Герцог Лантфрид признавал себя вассалом франкского короля Теодориха Четвертого. Отныне все южные территории герцогства Алеманния, ранее принадлежавшие младшему брату Теудебальду, переходили в собственность франков, а бывший их владелец становился наследником титула.

Меня и моих подчиненных особенно заинтересовала южная часть герцогства. Не трудно было догадаться, что именно там нам и дадут наделы. Уж мы-то из шкуры вылезем, чтобы не вернуть их прежним хозяевам. Драться будем до последнего, надеясь только на Карла Мартелла и, как следствие, храня ему верность. Поэтому, когда пришел посыльный с приглашением посетить шатер мажордома, я догадался, о чем пойдет речь."

"Карл Мартелл в компании баварского герцога Хугберта и епископа Адальберта праздновал победу за узким прямоугольным столом. Его сотрапезники сидели не напротив друг друга, а немного наискось, чтобы было место для больших серебряных тарелок с цветочным барельефом по краю и кубков с барельефом в виде скачущих лошадей. Меня посадили на той же стороне, что и герцога Баварии, но не рядом, а так, чтобы епископ Констанца был наискось, и его посуда оказалась не перед моим носом, а левее. Конопатый юноша-раб, скорее всего, сакс, поставил и передо мной такую же. Другой раб, постарше и тоже конопатый, подошел ко мне с деревянным большим блюдом с гусиным мясом, чтобы я выбрал понравившиеся куски, а третий, самый старший и почему-то не конопатый, налил мне красного вина, сладкого, лангобардского. Это германское королевство теперь было нашим соседом.