Бывшая генерала дракона (СИ)

Месть обиженной короны настигнет незамедлительно, разорит, потреплет и выбросит на обочину жизни.

Тем более, принц — это перспективы для Вэндэла. Пусть и не наследник престола, но титул герцога обеспечен.

И плевать, что я чувствую. Быть может, именно замужество с принцем спасет меня от душевной муки. Быть может, именно его привела судьба, чтобы спасти меня от тайной, мучительной любви, которая уже много лет стерзает мое сердце.

— Моя мама очень любила папу, — уверенно произнес Вэндэл. — А папа очень любил маму. Я тоже очень люблю маму, поэтому вы должны понравиться моей маме. Моя мама — очень красивая женщина. И у нее всегда много поклонников. Но она никого из них не любит.

К чему он ведет? Не то, чтобы я не доверяла своему ребенку, но тут речь идет ни о каком-то бароне или маркизе. Или о разбогатевшем торговце тканью. Тут речь идет о принце."

"— Если я увижу, что вы любите мою маму так же, как любил ее папа, я дам согласие! — произнес Вэндэл. — Но для начала вы должны поухаживать за ней, чтобы мама вас полюбила.

Он подумал немного и добавил задумчивым голосом.

— Вы — взрослый. Вы знаете, как нужно ухаживать. Я еще ни за кем не ухаживал, поэтому не могу сказать, как это делается правильно.

Повисла тишина, сжавшая мое сердце тревогой. Главное, чтобы слова Вэндэла не обидели и не оскорбили принца. Чтобы тот не посчитал, что таким образом его считают недостойным женихом.

— Хорошо, — произнес принц, а по голосу было не понятно, что он чувствует.

Королевские особы — самые большие лицемеры. Они могут улыбаться и обещать одно, но при этом делать совсем другое.

Заслышав шаги, я отошла от двери, видя, как золотая ручка дернулась.

Я поспешила отойти еще. Его высочество покинул комнату и куда-то решительно направился. Меня, притаившуюся возле вазы с цветами и немного спрятавшуюся за гобеленом, он не заметил, направляясь совсем в другую сторону.

Страх сжал мое сердце. Решительная походка принц пугала меня.

“Боже мой! Мы только обидели принца!”, - сглотнула я.

Мне вдруг стало так страшно представить, что будет. Я почти отчетливо видела, как замазываются мои афиши, как отменяются выступления, как наша фамилия звучит в унизительном ключе, как под надуманным предлогом, наше состояние, которое удалось скопить лорду Грассгоффу и мне приумножить, переходит в собственность казны. А меня объявляют изменщицей и бросают в темницу. Или, в лучшем случае, мы успеваем доехать до границы и пересечь ее, чтобы в чужой стране попытаться начать все с самого начала.

— Вэндэл, — произнесла я, стараясь не пугать сына собственными мыслями. — Нужно было согласиться… Это же все-таки принц. Понимаешь, он может лишить нас всего… Дома… Денег… Бросить в тюрьму… И за нас никто не заступиться.