Бывшая генерала дракона (СИ)

Комната очень похожа на комнату прислуги, и мне стыдно, что мои покои выглядит в разы лучше маминых.

— Это почему же ты не дашь разрешения? — спросил я, видя, как нахмурился Вэндэл.

— Понимаешь, — мальчик посмотрел на меня. — Чтобы быть с мамой вы бросите свою невесту. Она будет очень расстроена. И, быть может, будет сильно плакать и убиваться. И раз вы с такой легкостью бросили невесту, то вы же с такой же легкостью можете бросить и мою драгоценную.

Логика ребенка просто поражала.

— А я не хочу, чтобы она плакала, — добавил Вэндэл, рассматривая свои туфли. — Вдруг когда я вырасту, я буду далеко, и не смогу ее утешить!

— То есть, ты считаешь меня предателем? — спросил я, глядя на Вэндэла.

— Я … Я считаю вас подлецом, который способен предать свою невесту, — ответил Вэндэл. — И если бы вы бы не были моим другом, я, быть может, промолчал бы. Но я хочу, чтобы вы исправились.

Глава 31

Я смотрела свое отражение и на розы.

Вид у меня был растерянный и несчастный. Выглядела я, как бледная моль, которой шерсти год не давали.

— Ну что ж! Пора приступать к работе! — скомандовала я себе. Получилось что-то вроде: “Соберись, Хнытик!”.

Работа предстояла огромная. Создать реалистичную иллюзию, ничем не отличающуюся от живого человека.

Выйдя из комнаты, я схватилась за портрет и осмотрелась. Пока никто не видит — я Терминатор.

Портрет поехал в комнату, а я вытерла накопившиеся слезы и принялась за работу. Времени оставалось немного.

Долго всматриваясь в портрет, я подмечала детали, которые важно было не упустить… Родинки, ленточки, складки. Я старалась запомнить образ до мельчайших деталей. А потом закрыла глаза и села в кресло, выставив вперед руку. Сконцентрировавшись на образе, я пыталась мысленно воссоздать его.

Потом открыла глаза.

— Так! — выдохнула я, осматривая результат.

Пока что получалось, что Амбер родился в семье в дружной ассоциальной семье запойного алкоголика и наркоманки. Папа выглядел так, словно уже накатил, а мама так, словно уже приняла. Огромные синяки под глазами свидетельствовали, что ЗОЖ в этой семье — ругательство.

— Фигня! Переделываем! — взмахнула я рукой, развеивая иллюзию. Она рассыпалась, а я начала сначала.

Я пыталась представить, как оживает портрет, как мужчина смотрит на женщину, как она улыбается… Я пыталась представить нежность в их глазах. Мама Амбера может и расплакаться, если что.

Пробуем еще раз!

Ой!

Я закрыла глаза, а когда открыла, то увидела, что папа с мамой слиплись. Получился такой “папомам”!

Да что ж такое!

— Еще разочек! — фыркнула я, развеивая “папомама”.

Я снова всматривалась в портрет, вглядывалась в глаза, пробегала глазами по деталям.

О! Вот это я понимаю!

Я даже обрадовалась, видя красивую иллюзию, которую не отличить от живых людей.