Бывшая любовница

И яд потек в кровь, отравляя все, что могло приносить радость.

Андрей никогда и никому бы не признался, но тогда, в кабинке туалета, было для него как ожог. Мужчина может держать маску, цинично ухмыляясь говорить гадости, а внутри у него все рвется к хренам, рушится, огнем горит предчувствие отвратное. Он ведь действовал на автопилоте, инстинктивно пытаясь добрать, заклеймить собой, вырвать у жизни ускользающий шанс, не понял, что все впустую. Поезд ушел.

Потом тот костюм, в котором был на выпускном, отвез вместе со старыми вещами к матери. Не мог на него смотреть. Андрею казалось, на костюме остался Машкин запах.  Неуловимый, уносящий последние остатки разума запах как будто въелся в ткань. Будоражил кровь на пустом месте, с ним в памяти мгновенно оживало ВСЕ. Он снова слышал ее стоны, ощущал ртом ее сладкое жаркое дыхание.

Его начинало рвать на части от желания снова ощутить это и невозможности получить желаемое. От костюма надо было избавиться.

***

Примерно через год, как-то заехав к метери, зачем-то рылся в своих старых вещах, которые она всегда аккуратно хранила, наткнулся на тот костюм. И снова ему померещилось ЭТО. Торкнуло, вихрем огненных искр пронеслось в груди.

К хренам!

Отбросил, вешалки отъехали, жалобно скрипнув, сбились в кучу.

Надо отдать в чистку! К хренам, чтобы больше ничего о том безумии не напоминало! Сдернул костюм с вешалки, вытряхнул на кровать брюки, пиждак, механически обшаривая карманы, вытаскивая мелкий хлам, что там завалялся. Какие-то деньги, платок, чеки и... Он не поверил своим глазам.

Живо и душно встала перед глазами сцена. Оглушающе взревела кровь в ушах.

Стройная Машкина нога, закинутая ему на бедро, в разрез видно гладкую белую кожу над резинкой чулка. Сердце лопается, а руки дрожат, дергаются от страсти, залипая на ее теле. Тормозов нет. Мозгов нет. Нет! Все там, внизу, в той голове, что остервенело в нее толкается. ДА! ДА! ДА!"

"У нее на платье по краю разреза были эти висюльки. Одна из них, которая в самом верху, отлетела, по плитке звякнула. Потом уходя механически сунул детальку в карман, и начисто забыл.

Потому что завертелось все.

А сейчас нашел, и его словно кипятком ошпарило. Взглянул на переливающуюся черно-синюю бусину - букашку, яд обиды, ненависти и досады потек в крови, как будто она его ужалила. Размахнул и швырнул проклятую висюльку в угол. Она улетела куда-то за шкаф, заскакала по полу, словно живая, и затихла.

У него сердце перевернулось.

Кинулся шарить под шкафом, нашел. Вытащил висюльку, сдавил в ладони. И снова такое чувство, будто ребра выворачивает!

Схватил костюм и остальной хлам, что вывалил из карманов, и пошел искать мать. Она была на кухне.

- Это в чистку, - сухо сказал, скинув костюм на стул.

А то, что было зажато в ладони, смял выбросил в мусорное ведро. Все.