Бывшие. Спаси моего сына

- Ты наводила обо мне справки? – в зеленых глаза вспыхивает непонятное мне пламя. То ли он раздосадован, то ли наоборот воодушевился не могу понять.

- Амир, ты реально думаешь, что мне заняться нечем? – усмехаюсь. – Наводить о тебе справки? Серьезно? А кто ты такой?

- Откуда тогда информация? – склоняет голову на бок, внимательно меня рассматривает, будто хочет во лжи уличить.

- Фролов сам о себе знать дает. Его откапывать не надо. Как сегодня.

- Все же откуда? – он будто хватается за какую-то нить, совсем мне непонятную. – Или это тайна? Думаешь, как соврать, и не можешь признаться, что пробивала инфу обо мне!

- Еще раз тебе повторяю, ты не пуп земли, чтобы я забивала голову подобной ересью, - смех срывается с губ.

Не могу удержаться. Даже спадает негатив, осевший на коже после встречи с Фроловым. - Он звонил главному врачу, угрожал. Теперь пришел лично в клинику. Не строй великих схем и заговоров. Все просто, - развожу руки в стороны.

- Где он сейчас? – Амир заметно мрачнеет. Пламя в глазах тухнет, плечи опускаются.

- Позвони и узнай, - продолжаю смеяться. Ничего с собой сделать не могу. Словно смех, вытесняет негатив из прошлого, не пару минут накрывший меня.

– Или ты считаешь, что я еще за тестем твоим слежку устроила?

- Я поговорю. Он просто вбил себе в голову, что вы тут специально Юру прооперировали, чтобы денег срубить. Что никакой болезни не было. И вы тут шарлатаны, - говорит нехотя.

- Слушай, Амир, избавь меня от подробностей ваших семейных высокоинтеллектуальных отношений. Я предупредила. Не угомонишь его – ищите другую клинику.

- У меня не было времени ему все объяснить. Я поговорю, - кивает. – Ты же помнишь, какой он самодур.

А с годами, это все стало только хуже, - переходит на приятельский тон, словно мы еще в школе и сплетничаем с ним как старые друзья.

- Приятного общения с дорогим тестем. Надеюсь, оно будет плодотворным, - говорю равнодушно. - Я позже к Юре загляну. Хорошего дня, - разворачиваюсь и ухожу.

- Милан! Постой! – догоняет меня, хватает чуть выше локтя.

- Что? – вздыхаю. Убираю его пальцы со своей руки.

- Я не хотел, чтобы так вышло. Я презирал Остапа тогда, - обрывает свою речь, завидев идущую нам навстречу медсестру. – Просто давай поговорим.

Я все объясню!

- Зачем, Амир? Для кого объяснишь, для меня? Мне не надо. Мне не интересно. Для себя? Скинуть камень с души? Так меня тем более не интересует лишний груз. Исповедуйся священнику, сходи к психологу, что угодно, но оставь меня со своими ненужными откровениями.

Оставляю Амира стоять посреди коридора. Сразу же ныряю в работу. У меня пациенты, они ждут. На личные размышления времени нет.

Но в небольших перерывах все же понимаю, что пока Амир будет околачиваться в клинике, покоя не будет.