Бывшие. Спаси моего сына

А как к такому как я можно что-то испытывать? Если сам себе противен? Если не могу отстоять дорогих мне людей? Кто я после этого?

Стою у окна и гоняю мысли. Думаю, как решить ситуацию, как доказать Миле, что я чего-то стою, и о Юрке позаботиться.

Виноват, как я перед ними всеми виноват. Юрка, Милана, отец, Костя, даже Тая…

- Лучше не изматывай себя сожалениями, - нарушает молчание. – Ребенок чувствует твое состояние, оно ему передается. А твои душевные терзания Юре сейчас ни к чему.

Будто мысли мои прочитала, что корю себя за поступки. Угрызения совести поедом жрут. Нет от них спасения.

Ничего не исправить в прошлом. И не знаю, как вывезти все в настоящем.

Знаю, что родственные мы души, раз так меня чувствует. Только отгородилась стеной, пока мне ее не пробить.

- Это сложно, Мил…

- Ради сына все возможно, - отрезает.

И ведь не поспоришь. Вон какого пацана вырастила… Не то, что я… Снова углубляюсь в самобичевание.

Так много хочу ей сказать, а она слушать не хочет.

За ночь Юрка несколько раз просыпается. Милана четко следит за его состоянием. С такой нежностью с ним разговаривает, что сердце кровью обливается. Сын никогда не знал женской ласки.

Няньки не в счет. Они за бабло. Хоть я и старался выбирать лучших. Но матери у Юрки никогда не было. Для него это слово равносильно Горгоне."

"Утром мне звонят с тюремной больницы. Отца прооперировали. Он в реанимации. Угроза остается, но динамика положительная. Говорят, что врач из самой дорогой клиники в городе приехал. Его пропустили по разрешению сверху.

Как у нее это получилось? Слов нет…

- Милан, спасибо тебе огромное. Отца успешно прооперировали. Если бы не ты…

- Не надо «если бы», Амир. Все обошлось и хорошо, - снова ледяной спокойный голос.

Даже моя благодарность ей не нужна.

Больно. Заслужено.

- Юрочка, я сейчас уйду. Ты будешь с папой. А вечером, я снова к тебе загляну, - говорит моему сыну после укола. – А еще с тобой Света будет. Тебе же она нравится? И Кирилл.

- Ангел, ты ведь вернешься? – сын смотрит на нее с отчаянной надеждой.

- Непременно.

- Я буду послушным. Буду тебя очень-очень ждать, - тянет к ней свою ручку.

Грудину давит, разрывает на куски от этой картины. От понимания, что сын привязался к женщине, которая знать меня не желает.

Милана дает мне указания. Просит сразу звонить, если что не так. И уходит, послав Юрке воздушный поцелуй.

Невероятная женщина. Зависаю, любуясь ей.

- Пап, а давай ангела себе оставим? – огорошивает меня сын.

- Ох, Юрик, я бы с радостью, - сажусь рядом с сыном.

- Она меня полюбит. Я буду очень послушным!

- Она тебя уже любит, - тру глаза.

Это невыносимо.

В палату входит Светлана. Сразу к моему сыну подходит. Мило с ним щебечет. Юрка улыбается, отвечает ей.

Парадокс. Будучи здоровым, я редко видел дома его улыбку.