Бывшие. Вспомнить всё... (СИ)

— Ты решила напиться, Оладушек? — Макс внимательно изучал этикетку на бутылке. — По какому поводу?

— Не твое дело, — огрызнулась сварливо. — Вообще, уматывай отсюда! Скоро квартирная хозяйка с работы вернется и выгонит тебя поганой метлой — она терпеть не может мужиков. Особенно таких как ты.

— А какой я? — Воронов покосился на меня, даже не подумав испугаться.

— Наглый.

— Всего-то?

— Бессовестный.

— Ерунда.

— Подлый.

— Еще больше ерунда…

Макс, наконец, оставил бутылку. Шагнул ко мне, забрал из рук чашку и сдернул меня со стула.

Подхватил под попу, в два шага донес до подоконника. Усадил на него, широко раздвинул мне колени и вклинился между них.

— Ты что творишь! — ахнула я, когда полы старенького халата разъехались, по самое немогу обнажая ноги и демонстрируя полное отсутствие нижнего белья. Схватилась за подол, потянула, пытаясь хоть как-то прикрыть бедра.

— Не дергайся. Не собираюсь я к тебе приставать, — Макс поймал мои руки и завел себе за шею. — Обними меня…

Положил ладони мне на спину и крепко-крепко прижал к меня груди. Зажмурился, прошептал — Просто посиди так, моя маленькая. Знала бы ты, как я соскучился!

Уткнулся носом в мои волосы и задышал, будто хотел собрать весь их запах.

— Макс…

— Тш-ш, просто помолчи…

15

— Тш-ш, просто помолчи…"

"Ладони Макса лежали на моей спине. Большие и теплые, согревающие даже через толстую ткань халата. Возвращали к нашей сладко-горькой любви. Которую и забыть невозможно, оказывается. И помнить сил нет…

Раньше мы часто вот так обнимались — Макс сажал меня на широкий подоконник на кухне своей квартиры и вставал между моих коленей. Плотно прижимал к груди и утыкался губами в мою макушку. Дышал моим запахом и смотрел в окно.

На крыши соседних домов, на виднеющийся над ними кусочек купола Исаакия. На хмурое Питерское небо и самодовольных ворон, кружащих над нашим двором-колодцем.

Никаких попыток соблазнить, раскрутить на секс в этом не было. Макс просто замирал, и держа меня у сердца, растворялся в красоте любимого города.

Я прижималась к нему и хотела плакать от счастья. Потому что он сделал меня причастной к этому таинству, бывшему лично его…

— Я любил тебя, Лада, — прозвучало над макушкой. — Никого, кроме тебя не видел. В тот день с утра мне неожиданно пришлось отправиться в Москву — у отца горел контракт, а он накануне вечером загремел в больницу.

Мама позвонила мне в три утра. Рассказала, что отца экстренно прооперировали, но перед этим он успел ей сказать про проблему с контрактом. Я был в курсе дела, поэтому сел в машину и рванул в Москву.

Хотел тебе оттуда позвонить, но так закрутился, что сразу не получилось, а потом у меня тупо разрядился телефон. Пока порешали все вопросы с партнерами, пока купил зарядное, был почти вечер.