Бывший моей сестры, или Письма монстру

Солнце еще не вышло из-за горизонта, но его золотистые лучи уже окрашивают небо.

Меня тянет выйти на балкон, но я мешкаю, чего-то опасаюсь. Почему-то сердце бешено стучит в груди, будто там опасность. Этого всего лишь нелепый страх, напоминаю себе, но не открываю дверь. Какое-то время наблюдаю через занавеску, чтобы убедиться соседа на балконе нет.

Решаюсь. Тихо открываю дверь, тяну створку на себя. Прохладный свежий воздух бьет в лицо. Прикрываю в глаза и вдыхаю полной грудью. Шаг. Останавливаюсь у перил. Запах табака? Боковым зрением замечаю сизую струйку, которая быстро тает, не коснувшись моего лица.

Резко оборачиваюсь...

— Привет, Мэнкс…

Недокуренная сигарета выпадает из его пальцев и опускается на пол. Краешком сознания отмечаю, что Громов курит, а ведь терпеть этого не мог, Женьки не позволял к сигаретам притрагиваться, хотя она продолжала украдкой дымить.

Сердце пропускает удар. Нет, оно совсем перестало биться. Почему я еще стою, если мое сердце остановилось? Во рту пересохло, я не могу ни слова сказать, ни двинуться. Меня будто парализовало. Всего миг, а ощущение, словно мы на балконе стоим целую вечность.

Он ни сколько не изменился. Вру. Демид стал старше. Его это ни капли не портит, такую внешность мало что может испортить, мне кажется, ему даже шрамы на лице пойдут.

- Ты?.. – выдавливаю из себя так тихо, что может показаться, будто это ветер.

- Я, Мэнкс, - его голос звучит глухо, словно и Демиду сложно говорить, но этого не может быть, наверное, все дело в сигарете.

В моей голове настоящая каша. Не знаю о чем спросить, но в то же время мне хочется знать о нем все. Еще пару секунд мы стоим не двигаясь. Разглядываем друг друга. У Демида появились морщинки между бровей, будто он постоянно хмурится.

Громов выглядел уставшим, но при этом все таким же привлекательным. Может даже еще более привлекательным, потому что не получалось отвести от него взгляд. Демид стал шире в плечах, но имел такую же подтянутую спортивную фигуру, как и раньше.

- Ты очень изменилась, Янка, - все таким же неузнаваемым голосом.

- А ты практически не изменился, - в груди болезненный ком, до сих пор не получается вздохнуть полной грудью. Хочется кинуться к нему и обнять, но между нами шесть лет… а еще я до ужаса смущаюсь.

- Идем в номер, ты замерзла, - не глядя на меня.

На мне лишь тонкая пижама – шорты и футболка. Я совсем забыла, что почти раздетая. Опускаю взгляд, ноги синие, покрыты гусиной кожей, надо обязательно позагорать. Хлопковая ткань верха не скрывает заостренных вершин, они у меня и без холода всегда твердые…

- Я оденусь, - не дожидаясь ответа, влетаю в спальню и быстро натягиваю костюм поверх пижамы.

Глупо убеждать себя, что он ничего не видел. Стыдно. Хотя, сейчас меня беспокоят другие вопросы.