Бывший моей сестры, или Письма монстру

Наверное, в мое положение я должна была обрадоваться, что Лиана в номере с другим мужчиной, но я испытывала лишь горечь, неприятное послевкусие оттого, что эта тайна мне открылась.

Демид требует ответ, а мне хочется провалиться сквозь землю. Почему так - делают другие, а стыдно мне? Как рассказать? Вдруг, он подумает, что я хочу ее оболгать? Да и разве я знаю что-нибудь об их жизни? Наверняка Громов все держит под контролем, если бы его что-то не устраивало, вряд ли Лиана стала ему изменять. Не стоит лезть в их жизнь. Я ничего не выиграю, а потерять могу его уважение. Как правило, люди злятся на тех, кто открыл им глаза на правду.

Он продолжает настаивать на ответе. Я уже не плачу, но Громова это не успокаивает. Я не могу соврать, уйти от прямых вопросов. На ум приходит, что его нужно отвлечь. Можно, конечно, изобразить плохое самочувствие, но тогда появится еще больше вопросов.

Тянусь к нему и несмело касаюсь мужских горячих губ. Он громко втягивает в себя воздух. Не шевелится. Достаточного одного поцелуя, чтобы его отвлечь? Наверное, нет. Хватаю губами нижнюю губу и слегка ее тяну. Дыхание Громова учащается, но он не отвечает.

Надеюсь, этого достаточно, чтобы перенаправить его мысли. Отдаляюсь, но его рука поднимается, опускается мне на затылок и притягивает лицо к себе. Властно накрывает мои губы.

Вновь это же чувство – бабочки в животе, сердце замирает, ты паришь выше неба и луны…"

"Я раскрываю губы, позволяю его языку завладеть моим ртом. Полностью отдавшись поцелую, забываю обо всем. Мне так хорошо, что не хочется думать. Растворяюсь в любимом мужчине. Какое-то щемящее чувство в груди подсказывает, что скоро мы расстанемся… возможно, навсегда.

У нас есть только эта ночь. Не исключено, что я себе все это выдумала, но сейчас мне так хочется полностью принадлежать Демиду…

Сильные руки сжимают мои плечи, опускаются на спину… на бедра. От этих ласк плавится не только тело, но и мозг. Каждым движение навстречу друг к другу мы сжигаем мосты, которые так долго нас разделяли. С моих губ слетают тихие стоны. Потому что хорошо. Хорошо так, как никогда не было раньше.

Губы Демида скользят по моей щеке, кончик языка проходится по краю уха, ласкает мочку… Вниз, туда, где бешено бьется жилка на шее.

Откидываю голову назад, потому что мало… Хочется всего, что может дать Демид. Эта ночь может стать самой значимой в моей жизни.

- Мэнкс, нам нужно остановиться, - голос Громова вибрирует от напряжения.

Его руки, словно неподвластны ему, они накрывают через одежду мои грудь и сжимают… Я понимаю, что Демид прав. У него есть жена. Изменяет она или нет, это не должно меня касаться. Нельзя оправдать одно предательство другим. Неправильно все это. Мне нужно возвращаться в номер.

- Еще один поцелуй, - едва слышно.