Бывший муж. Я к тебе не вернусь

Она и об этом сказала… издаю смешок, который маму тут же бесит еще больше.

— Ты еще смеешься там ?! Ян! Вот погоди, я отцу все расскажу! Пусть! Пусть знает, кого мы воспитали!

— И что он сделает? — удается иронично подшутить, — Мне почти сорок, мама. Вдруг ты забыла.

— Ты…ты еще и хамишь?! Ян! Да что с тобой происходит?! Завел себе какую-то суку на стороне! Как ты мог?! Вот ответь мне! Как ты мог поступить так с Полиной Михайловной?! Ты хотя бы представляешь, как ты ее обидел?!

Поджимаю губы.

В груди разливается горечь и начинает накаляться лава.

Обидел.

Отвратительное слово в контексте измены собственной жене, согласитесь? Ты не разбил ей сердце. Ты ее не уничтожил. Ты ее не оскорбил, в конце концов! Ты ее обидел. Сука, будто напился на дражайшем приеме и облевал любимое платье.

Обидел, мать твою.

— …Это просто возмутительно…

— Да, я представляю, — цежу сквозь зубы, сам подбородок резко вверх поднимаю, будто бросаю вызов.

Я его, возможно, действительно бросаю, правда, никто не видит, но явственно слышит. Судя по воцарившейся тишине на том конце провода.

— Я ее обидел, — продолжаю ядовито, — Очень сильно обидел? М? Как ты думаешь? Она немного поплачет. Ничего. Поменьше пописает, потом отнесет свое блядское платье в химчистку, улыбнется и организует еще один прием! Где! У нас! Все! Будет! Хорошо!

— Какое платье, Ян? — тихо переспрашивает мама, потом морщится и добавляет, — И не выражайся! Звучишь, как сапожник.

— Тогда не лезь в мои блядские отношения! Блядь! Блядь! Блядь!

Со всей силы долблю трубкой о корпус телефон.

В груди продолжает кипеть. Перед глазами вспыхивают красные огни.

Сука!!!

Сейчас

Я не собирался этого делать. Не собирался хамить. Не собирался выходить из себя и ломать телефон, но так вышло.

Мне должно быть плевать!

А не плевать.

Я дико злюсь.

Полина, Полина, Полина…

Маленькая сучка. Наябедничала на меня матери, довела до психоза, а потом пропала.

Точнее, она пропала сначала, конечно же. Вот уже пару дней я ее не видел и даже не слышал.

В груди неприятно жжет."

"Я хмурюсь и смотрю на ночную Москву, но тут же отвлекаюсь на собственное отражение. И что я вижу? Злобного мудака, который сцепил руки у своего лица так сильно, что побелели костяшки. Я все сделал правильно. Так больше невозможно было жить. Не после той ночи в моем кабинете, когда она, будто, сука, назло! Показала, как можно было бы жить, если бы ей в какой-то момент в задницу не вставили огромную палку!

Та ночь была насмешкой. Серьезно! Она будто специально надела сексуальный комплект, от которого меня до сих пор ведет, если я позволяю образу проникнуть в мою реальность!

И какой она была…черт, какой настоящей она была. Как много лет назад, когда впервые стала моей.

Я тогда сразу понял. Клянусь, я сразу все понял: эта женщина — моя.