Череп под кожей

 – Она вытащила письмо из кармана и протянула его Корделии: – Давайте же! Прочтите! Интересно, сколько бумаги он перепортил, прежде чем создать этот изысканный, отдающий самодовольством шедевр лицемерной лжи.

Корделия не стала брать письмо и сказала:

– Если у него не хватило такта и смелости сказать вам это в лицо, не нужно по нему плакать. Он недостоин вашей любви.

– Какая связь между достоинством и любовью? Боже, почему он не мог подождать?

«Подождать чего? – подумала Корделия. – Денег Клариссы? Смерти Клариссы?» Вслух же произнесла:

– А если бы он подождал, вы были бы уверены?

– В его мотивах, вы хотите сказать? А почему мне должно быть до этого дело? Я не настолько гордая.

Но теперь уже слишком поздно. Зря он так поспешил с письмом. Боже, почему он не мог подождать? Я же сказала ему, что достану деньги, сказала!"

"Одна из волн, повыше остальных, плеснула в ноги Корделии, принеся с собой вместе с гладкими яркими морскими камушками серебристую вечернюю босоножку. Девушка поймала себя на том, что смотрит на босоножку слишком пристально, и даже задумалась, какая женщина носила такую обувь.

После какой безумной вечеринки и с какой яхты она упала за борт? А может, хрупкое тело ее владелицы до сих пор носит по волнам? Любая мысль, даже такая, помогала забыть резкий неестественный голос, который в любой момент мог произнести страшные слова. Такие слова невозможно забрать назад и невозможно забыть.

– В детстве я посещала совместную школу для мальчиков и девочек. Каждый находил себе пару. А когда отношения портились, они отправляли друг другу так называемые прощальные записки.

Я не получила ни одной. Но у меня и не было друга. Раньше была не против получить прощальную записку, если бы только удалось завязать с кем-то отношения, пусть даже на один семестр. Жаль, что сейчас я не могу почувствовать то же самое. Он был единственным мужчиной, который меня захотел. Думаю, я знаю почему. Можно обманывать только саму себя. Его жена не любит секс, а меня можно было трахать бесплатно. Ладно, не смотрите на меня так! Я и не рассчитывала, что вы поймете. Вы же можете влюбить в себя любого.

Корделия вскричала:

– Это неправда! Ни я, ни кто-то другой не может это сделать!

– Разве? Зато у Клариссы это отлично получалось.

Ей достаточно было только взглянуть на мужчину. Один взгляд – и ничего больше. Всю жизнь я наблюдала, как она использует этот свой взгляд. Но больше этого не будет. Никогда больше. Никогда, никогда, никогда.

Ее мучения напоминали заразную болезнь, тяжелую, с приступами лихорадки и повышенным потоотделением. Корделия чувствовала, как эта инфекция распространяется и в ее крови.